Ответь же, очаровательная леди, отчего ты сегодня умчалась от меня, как от чумы или дикого зверя? Что случилось? Почему? Ведь мы даже незнакомы!
– Господь Вседержитель, Господи, спаси и сохрани от всякого греха, от темного беса, от дурного глаза… – Княгиня торопливо закрестилась, попятилась, осенила крестом Андрея, потом себя, потом снова Андрея.
Мир начал темнеть, закручиваться на краях горизонта черными вихрями, затягиваться крупянистой мозаикой. Похоже, Шаховская испугалась, и довольно сильно. Сон рушился – ведь это все-таки был ее сон.
– Да все уже, все, – махнул рукой Андрей и… проснулся. Он лежал в своей темной светелке под толстым ватным одеялом и смотрел в потолок. – Это что же – сон, что ли, был?
Ответить ему было некому. О том, удалось ему проникнуть в сон юной княгини или нет, знала только она сама.
– Никите, что ли, в сон залезть? Его хоть расспросить утром можно будет…
Зверев закрыл глаза и попытался соткать перед собой образ холопа. Но вместо этого оказался на плоту, на волнах теплого, синего моря. Правда, это был всего лишь сон. Его собственный сон…
* * *"
"Самое тяжелое – это ждать и ничего не делать. Василий Ярославович решал какие-то проблемы с тяжбой и выплатой «боевых» за убитых холопов – оказывается, за участие в походах государево жалованье утраивалось.
Ровно в полдень третьего дня молодой боярин подъехал к церкви Успения, спешился, обмотал поводья скакуна вокруг перекладины коновязи, отпустил подпруги, после чего перекрестился на храм, склонив голову.