Он отпустил посох и протянул вперед обе руки, вывернув ладонями вверх:
– Лабрахо когри втонгу шигро, ригана гдонхи ыгного ши-ши…
Андрей ощутил во всем теле страшную боль, которая скрутила судорогой все его мышцы, вывернула суставы, заставила скрючиться, осесть к самой земле.
– Вот и все, несчастный! – Колдун наклонился, подобрал выпавшее из рук молодого человека оружие, выпрямился, плашмя скользнув клинком по его горлу, после чего положил его на шею поверженного противника сзади. – Теперь ты умрешь. Твое тело будет скормлено собакам, а душа закопана в навоз и раздавлена без остатка.
Мертвецы прекратили наступление и раздвинулись в стороны, давая господину закончить схватку, Пахом и Риус в бессилии опустили оружие, а женщины застыли от ужаса.
– … С выжженными глазами они станут таскать повозки под стрелами врага и кнутами своих хозяев, – продолжал распинаться Белург, постукивая клинком по княжеской шее.
– Сказать, в чем твоя главная ошибка, колдун? – тяжело спросил Зверев. – Ты слишком доверяешься магии, когда есть более простое и надежное оружие…
Он резко откинулся на спину и взмахнул рукой. Вылетевший из рукава кистень врезался колдуну в колено, ломая старые кости, – и Белург, взвыв от боли, повалился на бок. Он тут же попытался перевернуться на спину, вскинуть оружие – но просвистевший в воздухе кистень ударил по пальцам, дробя суставы и выбивая рукоять клинка, потом врезался колдуну в грудь, в лоб, в плечо, в руку…
– Ты плохой хозяин, колдун.
Белург извернулся, на четвереньках, приволакивая ноги и припадая на руку, пополз в траву, в кустарник вверх по склону, а Зверев шел следом и бил его, бил куда попало, пока не понял, что таким способом убить колдуна все равно не получится.