Его чародейскую душу способен пришпилить к вечности только загнанный в черное сердце заговоренный клинок.
– Пахом, меч! Дай мне меч!
Холоп кинулся к легендарному оружию – и тут же, очнувшись, к нему бросились мертвецы. Человек оказался проворнее – но древних воинов было больше, и они окружили дядьку плотной стеной. Клинок замелькал, разрубая костяки. Князь выругался, заскрипел от бессилия зубами – и поспешил на выручку. С другой стороны в толпу врезался Риус. Вдвоем они быстро рассекли неуклюжих врагов, часть из них швырнули с причала в реку, других раскромсали на безопасные обрезки – но время ушло, и искать среди зарослей живучего колдуна было уже бесполезно.
– Я все равно найду тебя, Белург! – закричал Андрей. – Я исчерчу все княжество заговоренными линиями, я привезу охотничьих собак, я расставлю капканы во всех ямах и норах, но я все равно найду тебя, колдун! Я выслежу тебя, я загоню тебя в самый дальний и глухой угол! Я заколю тебя, как дикого вепря, и утоплю в вонючем бездонном болоте! Ты понял меня, Белург?! Беги, колдун, беги! Тем интереснее станет охота и слаще победа! Беги!"
"– Проклинаю! – зазвучало в ответ, и шелестящий голос колдуна эхом заметался над заводью.
– Господь всемогущий, Вседержитель наш, – судорожно сглотнул Пахом. – Что же теперь будет?
– Ничего… – Андрей перекрестился, вытянул нательный крестик и поцеловал. – Ничего не будет. Он не проклинал тех, кто успел прикоснуться к его добру. Он проклял только тех, кто еще это сделает. Кажется, тех, кто втихаря прибрал найденное в могильнике золото и таскает его в кармане, ждут изрядные неприятности.
– Я ничего не брал, Андрей Васильевич!
– Да ты никак обиделся, Пахом? – вскинул брови князь. – На что? Разве я хоть словом, хоть взглядом попрекнул кого из вас подозрением? Совесть у каждого своя, и только на нее я и полагался. Ты ничего не брал, и я рад этому. Стало быть, проклятье тебя не коснется. Надеюсь, все остальные поступили точно так же. Боюсь, обратного хода теперь не сможет дать никто.