Переезд высосал из меня все силы. Пока на поезде тряслась несколько часов, пока добиралась до квартиры, в которой сестра живет, пока разбирала огромные сумки, распихивая вещи по полкам…
Но Анька неумолима. Идем и все.
— Нюш, родная моя, уймись, пожалуйста! — ворчу на нее.
На самом деле Аня не совсем родная. Двоюродная, по отцу, но ближе нее у меня никого нет. Мы с ней росли вместе, в школу ходили вместе. Все в месте. И сейчас все, наконец, возвращается на круги свои.
Так получилось, что после школы она осталась здесь, а я погналась за мечтой о красивой столичной жизни.
Я люблю резкие решения.
— Злата, вставай! — она пытается столкнуть меня с дивана, — давай, ленивая ты женщина, поднимай свою тушку и собирайся.
— Ань! Я только приехала, только разобралась.
— Слушай ты, ветошь! Належишься еще. Идем.
Ее напору невозможно противостоять. Это вечный двигатель с неиссякаемым запасом энергии.
Не обращая внимания на мое кряхтение, сопение, пыхтение, она все-таки поднимает меня на ноги.
— Аня, я честно не хочу ничего.
— Ну, миленькая моя! Ну, пожалуйста. Мне очень-очень надо сегодня кое-куда сходить.
— Иди, я тебя не держу.
— Не могу я одна. Понимаешь? Не могу.
Пока я стою, недовольно сложив руки на груди, она подскакивает к шкафу достает одно из моих выходных платьев.
Очень лаконично, строго, сдержано. Правда, зад почти не прикрывает, но это уже мелочи, главное сверху культурно.
— Ну, Златик, не упирайся.
— Я только приехала, — напоминаю суровым голосом.
— Вот именно, надо отпраздновать.
Так продолжается еще полчаса. Я упираюсь, она наседает. Упираюсь, а она чуть ли не силой усаживает меня на стул и красит.
Ладно, сдаюсь. Проще с ней согласиться, потому что переспорить невозможно.
Когда выходим из подъезда, Аня, торопливо бежит к такси, а я бреду следом, отчаянно пытаясь не зевать."
"Ну, какое гулянье может быть? Мне бы отдохнуть, отоспаться.