Затем следовали показания Лавинии Вулкановой, что так же свидетельствовала в нашу пользу и отвечала на каверзные вопросы Кристиана. За время её выступления камни так и не изменили цвет.
Затем пришёл и наш черёд с сестрой, мы по очереди пересказали свою версию событий. Причём после свидетельств Кираны камни засияли так ярко, что стало больно глазам, признавая правоту и законное негодование девушки.
Всё это время Мадлен сидела молча, бросая на нас взгляды полные ненависти и презрения, будто мы не более, чем пыль на её сапогах.
Когда все прения были завершены, Пётр Алексеевич заново перечислил все обвинения в адрес пропавшего без вести князя и предложил обсудить размер выплат пострадавшей стороне. В этот момент датская королева оттаяла и соизволила чуть ли не впервые за встречу вступить в диалог.
— Мы, Её Королевское Величество, Мадлен Блавален выслушали все обвинения в адрес нашего дорогого подданного Михельса Исбьерна, князя Рюгена, и считаем их несостоятельными.
В зале воцарилась тишина, в которой стал различим тихий мелодичный перезвон хрустальных капель в люстре под потолком.
— Я не думаю, что это требование невыполнимо, поэтому наша сторона… — начал было император, когда я самым беспардонным образом прервал его на середине речи.
— Нет!
— Что нет? — не сразу понял Пётр Алексеевич.
— Мы не предоставим запрашиваемые образцы крови, — чётко и внятно, глядя в глаза датской стерве, произнёс я. — Потому что это несёт непосредственную угрозу нашим жизням и здоровью. Мы используем древнее право на самозащиту.
— Михаил Юрьевич, хорошо подумайте… — попытался нажать на меня император.
— Я хорошо подумал, Ваше Императорское Величество. Она нашу кровь не получит."
"Вот не зря же озаботился защитой. Как задницей чувствовал, что где-то кроется грандиозная подстава.
Глаза Мадлен зажглись нездоровым огнём.
— Тогда мы вынуждены будем не просто отклонить ваши претензии как несостоятельные, но и выдвинуть собственные обвинения в беспочвенном оскорблении верного подданного датской короны Михельса Исбьерна, князя Рюгена.