Посмертная пыль жертв формировала мои кости, на них проступали сперва прозрачные, а затем приобретающие нормальный цвет мышцы, и, наконец, я весь покрылся синеватой кожей.
— Тиль оценила бы, — мелькнула мысль и исчезла, ведь меня снова встретила моя давняя знакомая — боль. Вот только теперь она была реальна, как никогда, и концентрировалась целиком и полностью в левой руке. Сквозь тыльную сторону ладони, разрезая кожу, проступало два синих кристалла, внутри которых бесновались белый и чёрный огоньки.
— Подарок, — произнёс всё тот же незнакомый голос, — авансом!
Сила резко схлынула, как будто её и не было, а я оказался стоящим на коленях перед алтарём с зажатыми в руке кристаллами.
Два узла на сдерживающей печати перестали существовать.
* * *Всё пошло наперекосяк, когда с ней связался Паук:
— Ты нужна в Хмарево.
— Что ещё он натворил? — полюбопытствовала главная Тень империи, которая как раз собиралась отдохнуть в одной далёкой тропической стране. — Я предупреждала, что ближайшие годы он меня там не увидит.
Агафья паковала саквояжи, закидывая туда вещи, которые большинство аристократок сочли бы нижним бельём. Ей же было решительно всё равно. Она не собиралась прятаться от солнца. За двадцать пять лет ей так надоел промозглый холод Хмарево, что она даже в пустыне была бы счастлива, что уж говорить о песчаных пляжах одного маленького затерянного в океане острова.
— Он привёз сестру и пропал, — коротко рапортовал Паук.
— Какую сестру? — тихо напевая восточный мотив, уточнила Агафья, прикидывая брать ли пояс с монисто, подаренный сто лет назад одним османским шахзаде, или нет.
— Родную, Агата! Род-ну-ю! Ты меня слышишь вообще? Говорю, Михаил пропал! — наконец, рявкнул командир комаров на баронессу на правах бывшего сослуживца.
— Да чтоб вас всех комары зажрали! — вспыхнула вампирша, — нет у него сестры! Я бы знала!
— Приезжай сама, посмотришь на это чудо! — не отступался Паук, — она на Марию Васильевну похожа, только характер нечета той будет.
— Ты издеваешься? У меня отпуск горит! Михаил вернётся, пусть сам со своими любовницами разбирается! Ещё этого мне не хватало!
— Агата, не любовница — она.