Мы со Светой отправились следом, но если Света сейчас оптом простила подруге все прегрешения, то я был занят сбором образцов крови. Спустя пару минут бега по коридорам Кремля мы оказались в личной спальне Её Императорского Высочества Марии Петровны Кречет. Сейчас, кроме самой принцессы с синюшными губами и растрёпанными волосами, содрогающейся в конвульсиях, в комнате находилась императрица, бессильно перебирающая на коленях разряженные лекарские амулеты. Руки её дрожали, а на пол капали беззвучные материнские слёзы.
Подорожников рванул к принцессе, а Светлана помогла императрице встать с колен и осторожно усаживала ту на кресло, подавая стакан с водой. Обнимая бедную женщину и поглаживая по плечам, она, сама того не желая, прорвала хлипкую преграду, сдерживающую материнскую истерику.
Мария всё сильнее билась в конвульсиях, выгибаясь дугой и цепляясь за простыни.
— Боря, сделай же хоть что-то! Она же умирает! — раненным зверем рычал император. Ему вторил вой императрицы, изо всех сил вцепившейся зубами в кулак.
Я же сверял образцы крови и понимал, что нахожу на девушке следы как минимум двух школ магии: магии крови и иллюзий. Маг крови уровня деда или Михаила, а возможно, и уровня Агафьи не распознал бы здесь подмены, но я её чуял нутром.
— Тэймэй, ты лучше знакома с иллюзиями, — я показал азиатке состояние больной, — что может иметь такой эффект?
Девушка молчала наверно с минуту, но всё же ответила:
— Это не чистая магия иллюзий, это смесь с магией крови и, скорее всего, с практикой вуду.
— Это ещё что за хрень?
— Кто-то очень сильный снял энергетический слепок с принцессы и, замешав на её крови, нацепил в качестве личины на других женщин, — принялась объяснять прописные для неё истины Тэймэй.
— Пётр Алексеевич, выйдете и заберите императрицу! — гаркнул я.