Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

Вокруг замка, ощетинившись, стояли вкопанные в землю четырёхметровые колья с заострёнными концами.

— Это что за историческая реконструкция? — ошарашенно уточнил младший Медведев, глядя на колья. — На кого рассчитано?

— У нас здесь твари прорываются чаще, чем в европейской части империи. Иной раз ночи без тревоги не пройдёт, поэтому колья и ледяные стены — лишь разумная предосторожность, — как ни в чём ни бывало ответил Тигров. — Но не переживайте! У нас своя излучина реки есть, так что баня будет что надо!

Афанасий Еремеевич не обманул.

Бани действительно были выше всяких похвал. Прежде всего хлебосольные хозяева озаботились «лёгким перекусом»: тарталетки с маслом, икрой и лимончиком, балыки рыбные копчёные и солёные, дичь запечённая, соленые грибочки и мочёные ягоды. У нас глаза разбегались от разнообразия закусок и отсутствия алкоголя.

— Баня не терпит иной градус окромя собственного! — зычным голосом прокомментировал наши взгляды Тигров и, дождавшись первого утоления голода гостями, повёл нас в баню.

Девушек забрала с собой его младшая супруга, Евпраксия Андреевна. Следующий раз мы увиделись много позже.

Пока же нас ждало низкое покатое строение, законопаченное мхом. Скаты крыши опускались практически до самой земли. Рядом виднелись деревянные мостки, ведущие к купели, вырубленной прямо в реке. Внутри банька имела комнату отдыха с горячим пузатым самоваром на шишках, помывочную на несколько душ и саму парную.

— У-у-ух… Осиновая! — протянул с восхищением Вячеслав, окинув взглядом парную, — вот это уважили гостей!

Тигров светился от удовольствия, видя восторг Подорожникова.

Я, как мог, соответствовал."

"Попарили нас на славу. Банщики Тигрова сегодня повышали наш иммунитет путём снижения порога жалости, но на возмущения сил не осталось. Когда тебя сначала распарят, потом натрут маслами, потом окунут в ледяную купель и снова распарят… Когда тебя отходят можжевеловым веничком… а следующим заходом дубовым… когда на камни печи плеснут разбавленным хлебным квасом и запах его смешается с остротой полыни… Тогда у тебя не останется сил ни на что, кроме как заново родиться душой и телом!

С последнего окунания я возвращался на негнущихся ногах.

Состояние было потрясающее, поэтому, когда мимо пронеслась четвёрка фурий в простынях с криками и смехом, я даже не сразу сфокусировал на них внимание.

— Поберегись! — кричала Белухина.