Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

Пока нас ожидали, они успели наслушаться от искателей, что каньон — место проклятое. До его дна никто так и не смог добраться. Отвесные гладкие стены, полные магических ловушек, не позволили. А обойти его не получалось, сколько не пытались, будто каньон был природной стеной, чтобы отгородиться от этой части мира.

Да уж, отец осуществил прекрасную задумку, зашвырнул на дно пропасти могущественный артефакт, чтоб никто не достал. Гениально! И надеялся придумать за двадцать лет, как достать его обратно, а теперь это стало моей заботой.

Выбросив все мысли об артефакте из головы, я подал знак остановиться и принялся сверяться с картой. Каждый час мы делали остановку, чтобы не сбиться с курса. Несмотря на подходящую экипировку, холод пробирал до костей. Дул пронзительный встречный ветер, от которого давным-давно должны были обледенеть и снегоходы, и их ездоки, но маги на то и маги, чтобы иметь в запасе несколько подходящих заклинаний. Заболеть никто не боялся при наличии двух магов-лекарей.

До этого мы уже делали остановку, но тогда маяк указывал всё то же направление.

В этот раз меня ждал сюрприз. Направление изменилось, причём заметно.

— Твою ж мать! И почему именно сейчас ты решила куда-то отправиться? — мысленно выругался я и показал ориентир на карте Борзому. Тот отреагировал тут же, просчитывая варианты нового маршрута в соответствии с изученным рельефом:

— Справа от нас есть исследованное ущелье, там даже есть отметка о месте безопасного спуска. Оно идёт в том же направлении, что и маяк, но выход из него обозначен лишь через час пути.

Если ориентир снова сместится, мы рискуем потратить время впустую.

Я рассматривал карты, замечая везде одни и те же странности. Эта земля словно была расколота ущельями и каньонами, веером расходящимися из одной точки. Однажды я уже видел нечто подобное. Тогда на побережье открылся прорыв девятого уровня, из которого пожаловало ящероподобное существо воистину гигантских размеров. К нашему ужасу, это был не эрг, но, к счастью, существо оказалось травоядным.

Не найдя для себя подходящей пищи, оно несколько раз поднялось на задние лапы и опустилось на землю, отчего та раскололась похожими ущельями. Ящер ушёл, а вот изменённый им рельеф навсегда остался доказательством высокорангового прорыва.

Возможно, здесь произошло нечто подобное. Проломов было больше трёх десятков, но по-настоящему глубоких и неизученных — восемь, каньон входил в их число. Остальные были мельче и короче.