И уж точно меня не заменит какая-то девчонка с сомнительным Даром. Мы еще можем быть счастливы вместе.
— Ты лишила меня крыльев, — напомнил Тьер.
— Кто старое помянет, — она беспечно махнула рукой. — Давай думать о будущем. О том, как мы объединим наши народы, о наших детях.
Тьер, не сдержавшись, поморщился. Плохой из него актер. Всего-то и надо, что претвориться, будто он рад Этлине, а он и на это не способен. Даже находиться с ней в одном помещении невыносимо. А уж притронуться к ней – вовсе кошмар.
Этлина это поняла.
Она отвернулась от короны и потребовала:
— Поцелуй меня. Или так, или выбирай, кто пострадает – Джем или эта девица.
— Если хочешь кому-то причинить боль, пусть это буду я, — ответил Тьер.
— Это слишком легко. К тому же тебе будет намного больнее, если пострадает кто-то из этих двоих.
— Когда ты стала такой? В детстве ты была другой, — напомнил Тьер.
— Это ты такой меня сделал, — заявила она и поторопила: — Ну же, целуй или, клянусь, я выполню угрозу.
Она подняла руку и на ее пальцах заиграли всполохи магии. Этого Тьер не мог допустить.
Поцеловать ее – все равно что поцеловать жабу. От отвращения аж скулы сводит. И все же Тьер шагнул к Этлине, наклонился ближе, но губ не коснулся. Вместо этого он обхватил ее шею пальцами. Пока не давил, только держал.
— Ты этого не сделаешь, — усмехнулась она. — Ты не такой.
— Ты тоже меня изменила, — процедил он.
Одна мысль, что Тьер может по ее вине потерять Алитею, приводила в бешенство и превращала в чудовище.
Этлина отреагировала быстро – прижала ладонь к груди Тьера, и его пронзила острая боль в области сердца. Перед глазами потемнело, он пошатнулся и упал на колени.
— Не играй со мной. Я держу твое сердце в руке, сожму кулак, и тебе конец, — прохрипела Этлина.
— Гадина, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.
— Может быть, — согласилась Этлина, — но я – твоя гадина. Смирись уже с этим.
Обогнув Тьера, Этлина направилась к двери. На пороге она задержалась и оглянулась:
— Коронацию проведем послезавтра на рассвете. Суток хватит на подготовку.
Лишь когда дверь за ней закрылась, боль в сердце отступила, и Тьер смог снова дышать.
Я смотрела на нечисть. Нечисть смотрела на меня. Немая сцена затянулась. Пора положить этому конец.