— Знаешь, чего я не понимаю? — я отвернулся от панорамы порта и посмотрел на покровителя.
— Чего?
— Как вы все ещё не передохли с таким отношением к людям? — в сердцах спросил я.
— Мы не все такие, — попробовал возразить Комаро.
— Все! — хмыкнул я. — Это вы с Виноградом очеловечились, общаясь с нами. А по началу тоже… — я не договорил. — Возможно, есть ещё кто-то адекватный, но остальные…
— Нельзя равнять всё стадо по одной паршивой овце, — вернул мне мою метафору покровитель.
— Всё равно не понимаю, почему Инари ничего не было за убийство человека? У вас же запрещено напрямую вмешиваться в жизнь людей, а она Исико голову от тела отделила.
Всё это время я изворачивался и пытался окольными путями выведать информацию, чтобы понять, почему моё проклятие за угрозу людям не сработало.
— Формулируй уже по существу. Интересует, почему твоё проклятие не подействовало на Инари?
— И это тоже, — не стал отпираться я.
— Ведь рою же себе могилу, — тихо бормотал Комаро, — точно очеловечился, скоро хобот и крылья отпадут уже. Допрыгаюсь! — последовал протяжный вздох, и бог принялся объяснять. — Чтобы воздействовать энергетически на бога нужно приблизиться по уровню развития к нему. Когда ты что-то там мудрил с её кровью, то смог воздействовать на неё. Но! Между воздействием и созданием устойчивого правила «Нарушение условия — срабатывание наказания» есть огромная разница.
«Выходит, что надеяться приструнить Инари проклятием было несколько самонадеянно с моей стороны. Но хоть что-то вышло», — мелькнула у меня несколько запоздалая мысль.
— То есть смешай я с ней кровь, и мать Тэймэй была бы под защитой правила?
Я не особо сильно жалел о смерти несостоявшейся тёщи, она была ещё той занозой, но вот боль Тэймэй ощущалась, как своя.