Я прикинул время убийства и на удачу отправил несколько комарих проверить тело у подножия башни со стороны моря.
Ждать пришлось недолго. Спустя минуту моиразведчицы вернулись и принесли мне образцы. Эрик Исбьерн каким-то чудом был ещё жив. Вторая ипостась изо всех сил удерживала его на этом свете.
* * *— Ваше Императорское Величество, Ваше Величество! — снова поздоровался я, возвращаясь в гостиную, где кипели жаркие споры и моего отсутствия практически не заметили.
Монархи прервались, оценив мой слегка болезненный вид.
Подождав, пока всецело завладею их вниманием, выложил перед ними по одному алому макру. Оба монарха уже видели мои изобретения, но не спешили активировать их.
— Здесь некие доказательства вашей невиновности, граф? — с опаской уточнил Кристиан.
— Хм, здесь несколько больше, Ваше Величество, — я накрыл макр несколькими документами. Часть из них была приготовлена ещё в Москве, а часть мы состряпали прямо на коленке уже здесь, в Копенгагене.
Кристиан взял документы двумя пальцами, будто они были пропитаны ядом, и принялся бегло просматривать их. Чем дальше он читал, тем выше взлетали его брови. Завершив чтение последнего документа, датский король коротко бросил:
— Яд помутил ваш рассудок?
— Позволите? — и бровью не повёл Кречет на возмущение коллеги и протянул руку за документами.
— Это же бред! — фыркнул Кристиан, но документы не передал.
Пётр Алексеевич среагировал быстрее и ушёл в слепок памяти Яна Бизоненса, Блавален колебался доли секунды.
— Там должны быть веские доказательства, чтобы вы решились дать мне на подпись это…
Я загадочно улыбался, ожидая, когда же король, наконец, решится активировать просмотр. И он решился.
С Кристиана сошло семь потов, пока он вникал в события последних месяцев. А вот Кречет не погнушался забрать документы из рук Блавалена, пока тот был занят просмотром, и бегло просмотреть.
— Лихо! Одобряю! Но, поверьте, это вы его ещё пожалели. Тут один такой макр в королевстве всколыхнет смену династии, которая и так едва удержалась на троне.
— У меня нет ни желания, ни целей затевать революцию. В них прежде всего страдают обычные люди. Я просто хочу, чтобы меня и мою семью оставили в покое.
Император оценил мой пассаж по достоинству. Но тут в себя пришёл и второй монарх.