Его рука потянулась к табельному оружию, и он открыл рот возразить.
— Я приказываю! — негромко сказал я, и добавил в свой голос силу душ.
Сзади ойкнул молодой. Сержант выпучил глаза, и начал разевать рот, как выброшенная на берег рыба.
— Приказ ясен?! — уточнил я.
— Так точно, Ваше Благородие! — он замахал руками. — Пушкин, срочно на трассу!
Я кивнул, и пошёл к своей машине, напоследок услышав:
— Пушкин, что с тобой?
— Кажется, сержант, я обоссался…
Сев в машину, я прикинул время, и рванул вперёд. Проехав, примерно, пять километров, я увидел подходящую фуру, что ехала мне навстречу.
— Ты совсем страх потерял, мажор?! — закричал он и осёкся, когда увидел, кто вышел.
Я молча подошёл к нему, и протянул несколько купюр — всё, что было у меня с собой в кошельке, а затем засунул ему в нагрудный карман рабочего комбинезона.
— Слушай меня внимательно… Примерно, через полчаса или час здесь проследует кортеж. Двенадцать грузовых машин, четыре легковые, и ещё четыре бронетранспортера. Пропускаешь их, затем перегораживаешь своей машиной все полосы. Будут задавать вопросы — впереди неконтролируемый прорыв Разломов, где работают Истребители.
Мужчина покосился на карман с купюрами, среди которых были и сотенные. Вся боевитость его пропала, и он начал со страхом озираться вокруг.
— Не волнуйся, тебе здесь ничего не грозит. Просто сделай то, что я сказал. А если ты это не выполнишь, — я нахмурился, — тогда я найду тебя и убью. Это ясно?
При этом я демонстративно покрутил перед его носом кольцо Иста на пальце.
— Да-да, господин Истребитель! — согласно закивал водила.
— Ну, вот и молодец! — по дружески хлопнул я его по плечу.
Сам сел в джип, и отъехал примерно на середину пятикилометрового отрезка. У меня было ещё примерно полчаса. Не хотел я этого сделать, слишком мало времени прошло.
Шнырька, изрядно зачерпнув у меня энергии, метнулся в имение и притащил из сейфа мешок желеек, что лежал у меня там на чёрный день.