— Ладно, Андрюх, спасибо тебе! Мне нужно еще к Хрулеву забежать.
И она оставила растерянного Лекаря в сторонке, а сама направилась в сторону административного здания Центра.
* * *Строители принялись за дело. Смета была, ожидаемо, драконовская. Пятьдесят тысяч я отдал только в качестве аванса виконту, и это с учетом предоставленной скидки. По-хорошему, за эти деньги можно построить особняк с нуля. Такой обычный гражданский особняк. А тут только косметический ремонт.
Прав был Андросов. Но делать нечего.
Мы с Волком прибыли в Иркутск, и остановились возле военного госпиталя. Госпиталь представлял собой несколько корпусов, разделенных, как по лечебному принципу, так и по родовому. Мы долго плутали по вполне ухоженной территории, пока не зашли в непрезентабельный барак для обычных простолюдинов, даже, не офицеров.
Когда мы зашли в палату, в нос ударил запах дезинфекционных средств, от которого реально начало щипать в глазах. Хотя местным пациентам было похоже все равно. Люди, которые лежали здесь, были больше похожи на живые растения. Большинство из них находились в коме, и жизнь их поддерживалась только с помощью приборов.
Волк уверенно прошёл через всю палату, и мы зашли в комнату поменьше, которая была, в отличии от общей палаты, чище и, главное, намного светлее.
Исхудавший человек, увидев нас, широко улыбнулся и попытался сесть в кровати, но скривился от боли, сдавшись. Невысокий, когда-то крепкий мужчина, сейчас явно исхудал. Из рук у него торчали иглы с капельницами, а сам он был подключён к большому медицинскому агрегату.
— Здорово, Пуля! — протянул ему руку Потапов.
— Здорова, Волчара! — в ответ улыбнулся пациент, и слабым голосом сказал.
Андрей повернулся ко мне.
— Это и есть подпоручик Сарамбайкин Михаил Викторович, о котором я рассказывал.
Я осторожно протянул руку, боясь сделать ему больно.
— Здравствуй, боец! Меня зовут Александр.
— Здравия желаю, ваш-бродие!
— Волк много мне о тебе рассказывал, — продолжил я. — Он считает, что без тебя не справится.
Тут уж больной рассмеялся, на середине прервавшись. Даже смех доставлял ему боль.