– Откуда ты знаешь? – вскинулась она, глядя мне прямо в глаза.
– Да ты скривилась как-то после этого, – попытался отмазаться я.
– Хмм… Да, немножко, – сказала Катя.
Но из того, что я чувствовал, ни хрена это не «немножко». Тварь сейчас билась в истерике, ударяя по самой душе девушки, и активируя все болевые точки. И помочь я ей сейчас не мог.
– Знаешь что, Катя? Не надо повторять этот трюк с этими тварями, оно того не стоит.
– Да что ты знаешь обо мне? – скривилась Андросова.
– Знаю немногое, но догадываюсь о многом, – я убрал улыбку с лица.
– Откуда… – начала Катя, но она была девушкой умной, поэтому тут же прикусила губу, и просто кивнула. – Да, так и было.
– А когда ты с помощью Дара убивала разломных тварей, то боли не было. Был дискомфорт, а через некоторое время, примерно через сутки-двое, тебе становилось легче, и ты как будто даже усиливалась. Так? – продолжал допрос я.
– Да… – задумчиво произнесла Катя.
– Так вот, конкретно этих тварей не нужно убивать своим Даром. Они… – я попытался подобрать нужный эпитет, – Несъедобные.
– Несъедобные? О чём ты говоришь? Я тебе что, людоед? – снова взъерепенилась молодая княжна.
– Нет, Катюша, – улыбнулся я. – Ты не людоед, ты хуже! Мы поговорим об этом попозже, обязательно поговорим. А пока нам надо зачистить эту Локацию.
Я свистнул ребятам, и пошёл вперёд. За спиной раздалось.
– Да кто ты такой, Галактионов, чёрт тебя побери?!
Усадьба герцога Хрулёва,
город Иркутск
– Отец…
Дмитрий Васильевич сидел на диване с кружкой чая и фирменным мёдом, что подсунул ему батя, и смотрел на того с нескрываемым чувством изумления.
Теперь уже стало ясно, что она была исключительно для того, чтобы окружающие воспринимали его «своим парнем». На кого сейчас его батюшка не походил, так это на «своего парня». Да, к чёрту, он помолодел лет на двадцать! И в движениях появилась скорость и неотвратимость. Неотвратимость быстрой и мучительной смерти для всех, кто станет у него на пути.