Капитал свой бабуля заработала, в том числе, и используя эту скандальную репутацию. Несколько историй были тогда в ходу, к примеру: «Если вы не подпишите этот договор, я звоню Саре. Тогда вы его всё равно подпишете и еще останетесь должны».
Мы вышли на крыльцо, и я широко улыбнулся. Да, гвардейцев Голдсмитов было две-три сотни, а моих три десятка. Вот только разница была очевидной.
Два «Буревестника», не глуша двигателей, под полными щитами, слегка подрагивая от вибрации, стояли так, что их нельзя было повредить одномоментно массированной атакой.
Третий же «Буревестник» висел в воздухе неподалёку. Подозреваю, что оборудованный полным боекомплектом ракет, он был готов в случае чего оставить от усадьбы одну большую, но очень глубокую воронку.
Краем глаза я заметил, что из ниоткуда около соседнего «Буревестника» проявился Призрак, и отсалютовал мне двумя бутылками дорогущего вискаря, забравшись внутрь машины. Я про себя усмехнулся.
Я подошёл к машине, пнул под жопу Затупка, который запрыгнул внутрь, аккуратно под ручку пропустил вперед даму, и уселся рядом.
– Саша, откуда взялось пятьдесят миллионов на счету? – нахмурилась девушка.
– А-а-а, так их Андросову вернуть надо.
– Вернуть? В смысле?
– Да я позвонил Андрюхе и попросил одолжить денег на сутки. Много. Ну, он и кинул пятьдесят лямов.
Анна закатила глаза.
– Это же только за осуществление перевода пятьдесят тысяч мы просто отдадим в качестве комиссии!
Я засмеялся.
– Да ладно! Ведь оно стоило того?
Анна тоже улыбнулась, вспоминая лица родственников.
– Оно того точно стоило!
– Ну вот, а теперь давай выпьем.
Я полез в холодильник и достал дешевую прозрачную пластиковую бутылку и два хрустальных бокала, которые пока что ещё были живы. Я неприязненно покосился на Затупка и на ту клетку, которую построили для него. Конечно же, он перегрыз металлические прутья.
Я налил из пластика пузырящуюся жидкость и передал нахмуренной Анне.
– Это что еще за шмурдяк? – удивилась она.
– Это? Это шампанское «Империал», самое дорогое, которое только можно найти в этом мире, – улыбнулся я.
– А почему в пластиковой бутылке? – Анна всё ещё хмурилась, но понюхала и осторожно пригубила, блаженно закатив глаза. – Вкусно!
– Ну, а куда ж его сливать? – хмыкнул я.