Ведь тогда они могли отправиться на пенсию, и им потребовались бы определенные выплаты за травмы на особо секретной операции. А операции ведь никакой и нет… Просто просьба дяди.
Честно говоря, он дал слабину, когда первым самолетом рванул в столицу. Людей у него осталось мало, артефакты потрачены. Алексей не признался бы никому другому, но он в какой-то момент растерялся. Когда каким-то чудом державшийся на ногах, частично обожженный, а частично обмороженный старый герцог, с безумной ухмылкой на лице, не то, что не ушел в глухую оборону, а пошёл в атаку против нескольких ликвидаторов, молодой граф использовал то, что не должен был использовать.
Если бы этого не случилось, возможно кое кто пострадавший из его команды был бы жив. Но, Алексей не оставил их в живых в том числе из – за своего поведения в бою – недостойного Командира Силового Крыла Имперской Канцелярии.
Прокручивая раз за разом в голове прошедший бой, здраво оценивая свой потенциал – очень сильный потенциал, без преувеличений, не хуже, чем у Хрулева, Румянцев-младший с горечью признал, что проиграл поединок воли старому никчемному старику из провинции! И чуть не сдох из-за этого!
Парень находился в своем любимом ресторане, в который пригласил друзей.
Убивать друзей ему не хотелось, да и бред это все. Все они дети совсем непростых отцов, которые являются не последними людьми в Империи.
Посидев и подумав, он понял, что не сможет спокойно отдыхать, рассказывая друзьям о теракте на себя любимого, в котором он выжил, если не закончит начатое дело.
Конечно, Хрулеву и так скоро придет конец, но можно сделать это все лучше.
Он взял телефон, и набрал номер своего человека.
– Слушаю вас, Алексей Антонович, – раздалось в трубке."
"– Геннадий, слушай команду, – не было ему дела до формальностей и этикета, и он сразу перешел к делу. – Направь несколько команд в Иркутск и закончи это дело.
– Понял, будет сделано… – услышал граф именно то, что и хотел.
– Отчитаешься мне утром, и поверь, я хочу слышать только хорошие новости, а иначе… – сделал он паузу. – Лучше тебе не подводить меня, – остался доволен граф своим положением и реакцией подчиненного.
В такие моменты он себе сам нравился особенно сильно, ведь напоминал своего дядюшку.