Когда боги смеются

- Повторяю: для чего людям бывает необходимо общаться друг с другом?

- Ну как это для чего? Чтобы обмениваться информацией. Информационный голод - самый непереносимый стресс и самый мощный двигатель. Это всем известно.

- Ладно, я задам вопрос по-другому. Почему ты испытываешь потребность поговорить с кем-то, поделиться своими переживаниями, рассказать о том, что у тебя произошло? Почему ты стремишься не получить информацию, а дать ее? У тебя в данном случае никакого голода нет, а ты все равно стремишься к общению.

Можешь объяснить, почему? Вот ты на протяжении почти десяти лет бегал ко мне в кабинет и рассказывал, какая у тебя Лялька стерва и какой ты несчастный, потому что не можешь слиться в любовном экстазе со своей Людмилой. Заметь себе, я тебя об этом не спрашивала, ты сам прибегал и плакался мне в жилетку.

В переговорном устройстве раздалось потрескивание, потом послышался голос одного из оперативников:

- Второй, я Пятый. Номер четыре встретился с девушкой, они уходят.

- Скатертью дорога, - пробурчал Коротков себе под нос и уже громче добавил: - Пятый, пусть он уходит.

Отбой."

"- Ну вот, а ты переживал, - усмехнулась Настя. - Одинокие молодые люди в наше время большая редкость, особенно если искать их не в библиотеках, а в местах ночных тусовок. Так ты не увиливай, большой босс, ты отвечай на мой вопрос. Для чего ты лил слезы у меня на плече, рассказывая мне байки об общей несправедливости мироустройства?

- Это же коню понятно, - фыркнул Юра. - Чтобы ты меня пожалела. Любому человеку необходимо сочувствие.

- Хорошо. А если бы ты не изменял своей жене Ляльке, а просто встречался бы с Людмилой, тебе нужно было бы мое сочувствие?

- А на фига? Чему тут сочувствовать-то? Все честно, все путем. Я не пойму, куда ты клонишь.

- Сейчас поймешь. И теперь вспомни-ка, любезный мой начальник, было ли хоть раз, чтобы ты пришел ко мне и сказал: Ася, я сволочь, я подонок, я женился на женщине, обещая ей райскую жизнь и страстную любовь до гробовой доски, и не сдержал своего слова, я ее обманываю, а она мне верит.

У меня не хватает мужества признаться ей в том, что я ее больше не люблю, что я когда-то ошибся и теперь эту ошибку понял. Я трус и поэтому обманщик. Я и Людмиле изменяю, потому что периодически выполняю супружеский долг и ложусь с Лялькой в постель. Я плохой человек и поступаю дурно.

Коротков задумчиво молчал, затягиваясь сигаретным дымом.

- Ну так как, Юрасик, было такое или нет?

- Допустим, не было, - ответил он как-то неуверенно.