— У меня все транспорты на подходах немцы топили, а если кто прорывался, мы палубы ранеными заполняли. Нет у меня лишних мест для дезертиров.
— Послушай, Кавторанг, лично мне ты симпатичен, и я тебя понимаю. Но есть закон. И есть рапорт политрука Кожевникова. На хрена ты их перед строем шлёпнул, не мог тихо, в окопчике, пристрелить, чтобы никто не видел? Или в поле, и списать на боевые потери. А ты спектакль устроил… Шапито со зрителями… Теперь делу обратного хода нет. Налицо превышение служебных полномочий.
— Я же говорю: они к немцам хотели…
— А доказательства где? Вот, к примеру, Кожевников не исключает, что они хотели «языка» добыть или патроны на нейтральной полосе собрать.
— Откуда он это может знать, когда носа из блиндажа не высовывал? Сука…"
"— Это уже лирика. Есть факт самоуправства, есть рапорт, показания свидетелей и никаких обеляющих доказательств.
— Что мне будет?
— Это трибунал решит. Скорее всего, если по совокупности — расстрел.
— Проходи, Кавторанг. За что к нам, в штрафбат?
— За превышение.
— Что, с каким-нибудь генералом бабу не поделил? — Майор пролистнул «сопроводиловку». — Понятно. Садись. Чай будешь? Вот шоколад немецкий, вчера разведка притащила.
Странная встреча, не по уставу, никто во фрунт не стро́ит.
— Удивляешься? Привыкай. Я такой же офицер, как и ты, только при погонах. И в звании на два шажка ниже. У нас тут всё по-простому, иначе нельзя, иначе в первой же атаке пульку схлопочешь. Там, в углу, сапоги немецкие, бери вместо своих обмоток, в окопах грязи по колено. Ну да, не по форме, только у нас тут свои уставы писаные и неписаные, и лучше их сразу понимать. Вопросы?
— Говорят, в штрафбате оружие в бою брать надо?
— Кто говорит?.. Дураки говорят, штрафбат, считай, элита армейская — сплошь офицеры, каждый свой манёвр знает.