Твой товарищ про тебя много хорошего рассказа, и обещал, что ты скоро приедешь на побывку. Я буду ждать, хотя боюсь не дождаться — старенькая я и сильно хворая…»
Все недоуменно смотрели то на Абвера, то на Петра Семёновича.
— Что это?
— Ты дальше читай.
— «Хочу передать тебе привет от всех наших родных, от братьев твоих Михаила, Григория, Семёна, от сестёр Любаши и Марфы, от дядьки Ильи Мефодьевича…»
Абвер вдруг побледнел, скомкал бумагу. Руки его тряслись, на глазах выступили слезы.
— Ты!.. Падла!.. Ты!..
Бросился, растопырив пальцы на Петра Семёновича, чтобы в горло ему вцепиться.
— Ты?.. Там!.. Это же мать моя!
— Да, мать, — спокойно согласился Пётр Семёнович. — Очень она обрадовалась подаркам. От тебя.
— Убью!
— За что? За то, что я весточку и подарки мамаше твоей от тебя передал? Старушка теперь от счастья сама не своя, ведь ее сынок жив! В шаль тёплую кутается, консервы ест, дров, наверное, прикупила. Ты бы спасибо мне сказал за заботу о близких твоих.
— Когда ты там… когда был?
— Как я там мог быть, когда я при вас безвылазно, ни на минуту не отлучался? Это не я.
— А кто? — удивлённо спросил Абвер.
— Мои люди. Тут, кстати, и другим приветы имеются. Держи, Кавторанг. Крюк, это тебе. С вашими близкими всё в порядке, велели вам низко кланяться, что я и делаю, — и Пётр Семёнович, чуть усмехнувшись, отбил командирам поклон. — До твоих близких, Партизан, извини, пока не добрался, не успел.
— И слава богу! — пробормотал Партизан.
— Но как же… — наморщил лоб успокоившийся Абвер. — Ты, действительно, постоянно с нами. Как же ты смог?
— Я же сказал — это мои люди.
— Это как?
— Да вот так.
— Выходит, что у тебя еще есть команда?
— Именно так и выходит. Или вы думали, что на вас свет клином сошёлся? Единственные и неповторимые в своём роде?
— Ну, ты урод! — восхитился Крюк. — Даёшь! Ты, оказывается, еще зэков по зонам собрал, новую команду сколотил. Значит, команды две, лагеря два. И «шарашки»…
— Совершенно верно, — спокойно кивнул Пётр Семёнович.
— А может, три? — тихо поинтересовался Абвер.
— А может, три. Или четыре, — пожал плечами Пётр Семёнович. — Зачем вам знать? Меньше знаешь — легче живёшь. Лагеря были, «шарашки», команды… Всё есть.
— А если мы тебя за твои изуверские повороты здесь задавим по-тихому?
— А родственники ваши? Мои люди им ведь не только приветы и подарки передать могут.