Я, конечно, справлюсь, не таких врагов к ногтю прижимал, но могу не успеть. И если они… если решатся, тогда ваш черед настанет. Вам товарища Сталина из тенет, что вкруг него сплели, освобождать. Для этого у вас оружие, чтобы путь расчистить и спасти нашего вождя и учителя. Хоть всю охрану положи. Спасти и вывезти в безопасное место, которое я укажу. Впрочем, дальше его не вы поведёте. Ближе к делу людей своих вам в помощь дам, которые на месте были и все ходы-выходы и порядки знают. С ними не пропадёте. Ясно теперь? На том — всё, я и так тебе много лишнего сказал, а ты ведь можешь мои слова против меня оборотить.
— Понимаю, товарищ Берия. Я никому ни полслова. Я за товарища Сталина!.. Вот только командиры… Что им мне сказать?
— Часть скажи… Что поручено вам важного человека из-под охраны вытащить. Кого — не раскрывай, до конца не раскрывай, до последнего момента, когда на попятный поздно идти будет. И если кто, узнав, сомнение выскажет или взбунтуется — сам знаешь, что с ним делать… Если что, тебе мои люди помогут, они рядом будут.
— Я сделаю, я не подведу!
Смотрит Пётр Семёнович преданно, кивает и глаза у него увлажняются.
— На днях тебе своего человечка пришлю, поглядеть, что там у тебя да как. Он в дверцу стукнет и слово скажет, по которому его пустить обязаны без задержки. Так что ты не расслабляйся.
— Когда пришлёте?
— Экий ты прыткий, про всё знать желаешь! Я его без предупреждения пришлю — может, завтра, может, через месяц, а может, и вовсе его не будет.
Дверь за Петром Семёновичем бесшумно закрылась.
Встал Лаврентий Павлович, по кабинету зашагал, руки за спиной сложил.
Опасную игру он затеял — против всех. Но куда деваться, когда он как в террариуме, среди десятков ядовитых гадов, которые в кольца сплелись и непонятно, кто первый цапнет? Пока опасней всех хозяин.
Правда, есть одно отличие.