Еще не умер человек, еще жить ему несколько часов, а вши уже лезут наружу: из бровей на веки, из усов и бороды на щеки, с белья на гимнастёрку — верный признак приближения смерти. Чуют вши скорый исход, уползают заранее нового хозяина искать.
Вчера опять нашли человеческий труп с перерезанным горлом, вырезанными мягкими частями, печенью и сердцем… И крови почти не было, потому что крови пропасть не дали, выпили горячую еще. Немцы выхватили из толпы тридцать случайных пленных, построили рядком и расстреляли. Но только без толку, завтра новый обглоданный труп найдут.
— Бежать надо.
— Куда?
— Хоть куда, лишь бы отсюда.
— Вон они лежат, которые хотели.
— Зато отмучились. Один хрен подыхать. Лучше от пули, чем от голода. Если всем разом на проволоку броситься, то ничего немцы сделать не смогут — ну сто, ну триста, ну тысячу постреляют, а остальные убегут.
— Далеко?..
— Что «далеко»?
— Далеко убегут? Мы тут как мухи дохлые ползаем, раньше надо было бежать, пока силёнки были, а теперь поздно.
— Так что, вот так подыхать? Я здесь не согласен, я там, за колючкой хочу. На свободе. Может, еще кого из них с собой прихвачу. А вы… чёрт с вами, догнивайте здесь.
— Не пыли, майор, я с тобой…
— И я…
— И я.
Ночью к воротам подошёл пленный, произнёс на немецком заученную фразу:
— Мне нужен комендант герр Шульц. У меня важная для него информация.
Откуда простому пленному знать коменданта по имени? А этот знает.
— Иди сюда.
Брезгливо морщатся охранники и даже не обыскивают пленного, боясь прикоснуться к нему. И о чудо, приходит комендант собственной персоной. Смотрит.
— Что нужно?
— Я по поручению майора Вильгельма Клауса.
Кивнул. Приказал:
— Вымойте его. Из шланга и мыло дайте. Потом переоденьте во что-нибудь чистое и ко мне.
Стоит пленный голый под струями ледяной воды, хватает ртом брызги, трётся мочалкой из сухой травы.
В кабинете коменданта тепло, железная печка топится, на столе хлеб и колбаса, ломтиками нарезанная.
— Хочу сообщить, что майор Пономарчук готовит из лагеря массовый побег. Могу его указать.
— Гут, — кивает комендант. — Ты хороший русский, ты помогать рейху. Ешь… — Крутит ручку полевого телефона. Говорит по-немецки: — Хайль, Вильгельм. Твой человек пришёл ко мне. Да, сообщил о готовящемся побеге. Что с ним делать дальше? Хорошо, Вильгельм, отсылаю его к тебе с часовым.