Когда шатается трон

Во враждебных партиях не состоял, в заговорах троцкистских не участвовал, стекло толчёное в суп шахтёрам не сыпал, агитацию против власти не вел. Взносы, каюсь, не платил, потому как беспартийный, и в пионерах и комсомоле не состоял. В профсоюзе тоже. Нет на мне греха — на госсобственность не покушался, госслужащих и ответработников стороной обходил. А вот антисоветский элемент — нэпманов, кулаков, барыг разных облегчал по мере сил, следуя линии вашей партии на их поголовное искоренение.

— Прямо Робин Гуд?

— Нет.

Кассы брал, сейфы ломал, «углы вертел», всяко бывало. Но всё у частников.

— И еще гоп-стоп…

— И гоп-стоп. Не отказываюсь. Но без мокрого. И без политики. За Советскую власть я — сочувствующий, как говорят у вас на собраниях. Могу хоть теперь заяву в партию написать и рекомендации представить, есть у нас тут на зоне пара секретарей обкомов, и кто-то из ЦК.

— Не юродствуй. Мне лишние статьи тебе шить без надобности, ты в них и так как бобик в блохах. Тебе еще пятнашку тянуть — выйдешь глубоким стариком, если ножками выйдешь, а на тачке тебя выкатят.

Может, теперь ты и мармеладом в сахаре катаешься, а что завтра будет?.. Слышал я, что к вам сюда этапом сук везут, значит, война будет. Немаленькая. Вот и прикинь, что тебе лучше: на пере сучьем трепыхаться или со мной по-тихому уйти?

— А с тобой я заживусь?"

"— Не знаю. Но точно дольше и лучше жить будешь, чем если на зоне останешься. Беспредела не будет, обещаю, нам твои воровские регалии и авторитет только на пользу.

Ну что, вписать твою фамилию? Сдохнуть ты всегда успеешь, а я тебе шанс даю из-под резни уйти, авторитет свой не уронив. Завтра умереть всегда лучше, чем сегодня. После вернёшься на своё законное место. Живой. А если тебя суки на перья поднимут, на хрена тебе твой авторитет? Ты ведь не по убеждениям вор, по обстоятельствам… Вписать?..

Висит перо над бумагой, набухает на кончике капелька, а в капельке той — свобода, возможно недолгая, но такая сладкая.

— Валяй, начальник, ешь меня с потрохами, душа твоя чёрная, ментовская…

— Пишу… И давай без этих поз.

Напоминаю, у тебя прабабушка была фрейлиной императрицы, а прадедушка камер-юнкером. Да и сам ты не лапоть деревенский, два языка знаешь и политесы разные. Непонятно, как только с такой биографией уцелел. Вот и давай лучше по-простому, хоть по-французски, когда с глазу на глаз… Как тебя если без кликухи? Как звали при маменьке с папенькой?

— Илья. Илья Владимирович.

— Ну, а я Пётр Семёнович.