Когда шатается трон

 — Возьмём их по-тихому, с них не убудет, барыш поделим с компаньонами, в общак отстегнём, стол накроем. Всё чин-чинарем. Совместный гоп-стоп — лучшая проверка и рекомендация в блатном мире. После дела нас урки как родных примут без всяких вопросов. Потом на дно заляжем, но в любой момент сможем за помощью обратиться, и нам не откажут. Да и у нас деньги лишними не будут. Вопросы?.. Тогда совет. Если всё не по плану пойдёт — живыми блатным в руки не давайтесь, лучше сами себя перечеркните, иначе они с вас живых шкуру на ремни порежут.

Лютая смерть будет. И долгая. Кто сам не сможет — другие помочь должны. И меня, коли я споткнусь, кончайте на месте без сожаления. Такая установка… Мало нас, трудно будет, даже тылы прикрыть, и на стрёме постоять некому… — Тут Крюк внимательно глянул на Петра Семёновича. И все к нему повернулись. — Подпишешься, Семёныч, или ты в кабинетах отсиживаться предпочитаешь?

— Подпишусь, — кивнул Пётр Семёнович. — Не впервой. Заодно пригляжу за вами, чтобы не разбежались.

Или вы думаете, я каких-то урок испугаюсь? Нет, не испугаюсь, потому как пуганный и ментами, и блатными, и фрицами… Или думаете, только вы полными ложками из котелков горе хлебали, а я из фарфоровой миски вилочкой осетринку таскал? Нет… И я похлебал, да не ложкой, а полным половником, аж до самого горлышка. — И Пётр Семёнович резанул себя поперёк шеи ладонью…

* * *Тишина в лагере непонятная, тревожная. Вертухаи как нахохлившиеся воробьи на вышках сидят, хотя лето. Начальство туда-сюда снуёт, на зэков внимания не обращая.

Но, главное, громкоговорители молчат, которые обычно советские марши с утра до ночи орут и про успехи советского народа вещают. Тишина! И ползут, множатся тревожные слухи: говорят, война, немец напал, что-то теперь будет?

— Ничего не будет. По сопатке фашистам настучим и в Берлин въедем. Малой кровью, на их территории. А потом амнистию объявят в честь победы.

— Не говори гоп, немец вояка серьёзный… — сомневаются те, кто постарше, кто Германскую войну прошёл.

 — Несколько месяцев провоюем, а может, и год.

Наконец построение. Стоят зэки серыми колоннами под дулами автоматов. Вперёд начальник лагеря вышел.

— Немецкие фашисты вероломно напали на нашу Родину… Приграничные бои… Все как один… Не пощадим жизни… — И в конце как водится: — С сегодняшнего дня в лагере вводится особый режим, любые свободные перемещения запрещены, ходить только строем, к колючке не приближаться, охрана стреляет без предупреждения.