— Вон высотка, там ложбинка, если по ней тихо на карачках пройти, то до окопов метров сто открытого поля останется, там надо рывком… Все не добегут, но кто-то должен. Обязан. Вопросы есть?
— Артиллерия поддержит?
— Пару залпов дадим, но на большее не рассчитывайте.
Встали бойцы в окопе, каски надели, ремешки затянули. И Пётр Семёнович уже не комполка, а командир отделения. Командиров повыше, как адмирал обещал, других прислали.
— Получай патроны.
Не раньше, не позже, перед самым боем.
— Обоймы в карман, кто сразу в винтовку сунет — расстрел на месте.
Не верят командиры недавним зэкам, мало ли что у них на уме. Патроны выдают, а сами автоматами по лицам шарят и пальцы на спусковых крючках держат.
— Пошли…
Тихо, на полусогнутых, по овражкам, за кустиками, а кое-где на брюхе, колени о камни обдирая.
— Пригнись!
Кто замешкался, не согнулся в три погибели, того без жалости прикладом по хребту — не высовывайся, не демаскируй.
Дошли. Вон они, позиции вражьи, даже голоса и звяканье ложек о котелки слышно.
— Оружие зарядить.
Заклацали затворы.
— В атаку, рывком. Кто жить хочет.
Но сидят зэки, в винтовки вцепившись, страшно из укрытия в чистое поле, под пульки грудь подставлять.
— Встать! — шёпотом кричат командиры. — Встать, я приказываю!
— Не горлань, начальник. Сам первый и вставай!
— Кто сказал?! Найду, пристрелю! Моё дело сзади идти, трусов в атаку поднимать.
— В спину стрелять будешь, гражданин начальник?
— Буду, по законам военного времени, потому как право имею.
Ткнул кого-то прикладом в морду, потому как надо тихо, без стрельбы.
— В атаку! — испуганным шёпотом кричит Пётр Семёнович. А сам как на ватных ногах, подняться не может.
Сзади бухнуло несколько далёких орудийных выстрелов. Снаряды рванули возле позиций немцев, разбросав вокруг осколки и комья земли.
— Сейчас немец очухается и минами нас накроет, — сказал кто-то из бывших военных. — Все поляжем. Встать бы надо.
И как-то все это сразу поняли.
— Ладно, один хрен.
— Ты что? Оружие… Сдаваться?..
— Не базлай, начальник, нам с пером сподручней будет, — потянул вор из-за голенища финку, прокрутил веером в пальцах, ощерился. — Сейчас мы им требуху выпускать будем. — Он обернулся к зэкам. — Кто отстанет, тому кишки по полю размотаю!
Встали, побежали.
— За Родину! За Сталина! — заорали ротные.