До парной Леха не дошел. Пьяная качка швырнула его в комнату отдыха. Он рухнул на кушетку и заснул мертвым сном.
– Приехали, – усмехнулся Шнур.
Они с Товарняком напарились, искупались в ледяной реке, снова напарились. А потом пили «Хеннесси» и прикалывались над гостеприимным хозяином. Знал бы он, кого впустил к себе в дом.
Глава 28
Вечер удался. Банька, коньяк. Не хватало только девочек.
– Может, это, Лехе домой позвоним. Скажем дочкам, что папашка их при смерти. Ну, они приедут, а мы их это, утешим...
– Да, неплохой вариант, – кивнул Шнур.
Он бы с удовольствием поимел шестнадцатилетнюю девчонку. Но нужно быть осторожным.
– А если они с телохранами заявятся? Этот Леха не простой чувак. Сам видишь, какую домину отгрохал. И это у него дальняя дача. А есть и ближняя. Представляю, какой там домяра...
– Да, там, наверное, писец на холодец, – кивнул Товарняк. – Слышь, а может, давай этого чувака на бабки разведем? Позвоним ему домой, скажем, что мы его загасим, если нам бабок не отстегнут...
– Да не хило было бы.
– А то!
– Ну вот, сиди и не рыпайся. Жри коньяк и парь задницу...
Шнур накушался конкретно. Но спать пошел в дом, как белый человек. Его дружок остался в бане присматривать за Лехой.
– Не, ты прикинь, – рассказывал утром Товарняк. – Этот черт за ночь два пузыря выжрал. Встанет, буханет и снова спать. Ему бабы, в натуре, не нужны. А вот мы люди правильные. Нам без баб никак...
– Может, заткнешься, а? – скривился Шнур.
– А может, тут в поселке кралю какую найдем?"
"– Ты шизанулся, да? Тут же новорусы живут одни. Тут телки не простые, все под понтами. К ним на сраной козе не подъедешь. А они подъедут или с ментами, или с братвой...
– Да хоть в бинокль давай на телок посмотрим.
– Какой бинокль?
– Так это, есть тут бинокль. Я когда марафет наводил, видел...
Это был серьезный бинокль, чисто капитанский вариант. А у Лехи дом как капитанский мостик.
Километрах в десяти лежала деревня. Там телок было полно. И козы тоже были. Все рогатые и хвостатые.
В дачном поселке вообще не было никаких телок, ни двуногих, ни парнокопытных. Все дома пустовали. Жизнь теплилась только в одном доме. Он стоял особняком от поселка.
Это был двухэтажный сруб на высоком фундаменте. Бревна идеально круглые – видно, не топором их тесали, а на станке шлифовали.