Видно, все-таки он не сам по себе, контора какая-то за ним. Контору кинули на четыреста баксов, поэтому в дело вступила «крыша».
– Базар так базар, – кивнул Шнур. – Проходите, перетрем...
Братки зашли в дом. Шнур провел их на кухню, как и обещал, выставил на стол четыре бутылки. Но те на пиво даже не глянули. И за стол садиться не торопились.
– Ты зачем Олежку на четыреста баксов поставил? – спросил старшой.
– Какой Олежка? Ты сам-то кто такой? Может, обзовешься?
– Да я-то Марык...
– Слушай сюда, Марык! – резко оборвал его Шнур.
Шнур жестко чеканил слова, голос его звучал грозно, взгляд как молния. Марык не ожидал такого напора, начал притухать. Серьезная команда, которую представлял Шнур, – это была чисто лапша на уши. Но Марык, похоже, ее схавал...
– Ты это, передай своему шефу, что мы башлять не будем.
Шнур как бы невзначай отвел в сторону полу своей куртки, обнажил рукоять пистолета.
– Братан, ты не прав, – хлипко возразил Марык. – Так дела не делаются. Договор дороже денег...
– Но не дороже моего честного имени... Короче, комиссионные я отстегивать не буду. Так и передай своим.
Марык совсем смутился.
– Кого вы представляете? – неуверенно спросил он.
– Я бы тебе сказал, братан, – напирал Шнур. – Но я не привык впустую гонять базлы. Давай забьем стрелу, реально побазарим. Вот тогда я тебе все расклады сдам...
– Какая стрела из-за четырехсот баксов?
– Эй, погоди, братан, какие четыреста баксов? Триста пятьдесят. Я ж твоему Олежке не двести пятьдесят, а триста баксов дал.
Шнур катил на Марыка не бочку, а целую железнодорожную цистерну. Пацан был раздавлен. Что-то проблеял в ответ и сделал ноги, вместе с ним убрались и его дружки.
– Круто ты их загрузил! – с восхищением глядя на Шнура, сказал Товарняк.
– Больше они сюда не сунутся, это сто пудов, – кивнул Проша.
– А кому башку за четыреста баксов подставлять охота? – усмехнулся Шнур.