Величественный золотой трон находился непосредственно перед Талли, и теперь он увлек ее мысли, так же как и до этого сама палата. Если Британия когда-нибудь станет республикой, что сделается с ним? Несомненно, даже самое антимонархическое правительство не отправит его в переплавку. Но в каком музее найдется достаточно места? Для чего его можно использовать? Возможно, будущий президент, одетый в деловой костюм, воссядет под этим пологом. Опыт Талли в этих вопросах был весьма ограниченным, но она заметила, что те, кто сам достиг могущества и высокого положения, стремятся к соответствующим атрибутам в не меньшей степени, чем получившие такое право по наследству.
Погруженная в мысли, охваченная впечатлением от палаты, Талли поначалу едва замечала фигуры на красных скамейках внизу. И тут она услышала его голос; ощущение было ясным, у нее не возникло ни малейших сомнений.
Талли почти вцепилась в руку сидящего рядом молодого человека и нетерпеливо прошептала: «Извините, а кто это? Кто это говорит?»
Тот нахмурился и протянул ей список. Затем не глядя на нее, парень сказал: «Лорд Мартлшем, независимый член палаты лордов».
Талли застыла, наклонившись вперед, неотрывно глядя на его затылок. Только бы он повернулся! Как она может быть уверена, не увидев его лица? Он обязательно должен почувствовать ее пристальный взгляд. Она не расслышала ни ответ министра, ни комментарии других членов парламента. Время вышло, и объявили следующий вопрос. Группа заседавших покидала палату, и, когда он встал, чтобы к ним присоединиться, Талли увидела его совершенно ясно.
Она не стала смотреть на лорда Мартлшема еще раз, не испытывая необходимости подтверждать мгновенно возникшее впечатление. Можно было спутать голос, однако голос и лицо вместе принесли уверенность, которая охватила ее всю, не оставив ни йоты сомнений. Талли не предполагала — она знала.
Она очнулась на тротуаре у входа в церковь Святого Стефана, не помня, как там оказалась. На улице была толчея будто в разгар туристического сезона.