В полку теперь насчитывалось двадцать шесть истребителей, по двенадцать в каждой эскадрилье плюс пара управления. Сотников сказал, что изначально речь шла о трех эскадрильях, но людей пока нет. Летный состав был разномастным, с боевым опытом, правда, всего два человека, причем еще с Халхин-Гола. Остальные кто из запаса, кто из авиаполков ТОФа, кто недавно из летной школы. Новички попали в основном в первую эскадрилью, Олег ожидал возмущения со стороны Синицкого, но тот промолчал. Он вообще Северову понравился. На земле это был настоящий Винни-Пух, но в воздухе он преображался.
Командирами звеньев из двух пар стали лейтенанты Ковин и Горобченко, тихоокеанцы, летчики довольно опытные, хотя и не участвовавшие ранее в боях, а вот остальные шесть пилотов были зелеными сержантами выпуска конца 1940 или середины 1941 года.
Ведомым Северова стал сержант Сергей Малинкин, романтичный юноша, отличник и шустрый малый. Соображал он быстро, но так же быстро и увлекался. Ведомый Синицкого, старший сержант Терентий Соломатин, был поопытнее, летал уже почти год, но был, наоборот, тугодумом. Соображал медленно, компенсировал это тем, что старался придерживаться правил.
Тренировались пешим по-летному, Северов и Синицкий давали теорию, но несколько дней – это ничтожно мало. К тому же сколько теорию ни долби, в бою найдется человек, который что-нибудь сделает не так. Увлечется преследованием вражеского самолета и оторвется от ведущего, заблудится, зайдет в атаку под огонь оборонительных точек бомбардировщика, да просто растеряется.
Война уже разделила этих ребят на живых и мертвых, только они еще не знают об этом. Не только командиры, но и сами летчики понимали, что враг очень силен, лучше оснащен и более опытен, но никто из них не показывал своего страха, они были полны решимости приблизить победу хоть на миг даже ценой собственной жизни.
Добавил «позитива» командир полка.