После аварии, из-за которой я, собственно, и оказалась в интернате, что-то с ногой пошло не так. Вроде бы неправильно срослась. Врач в районном центре старательно вдалбливал мне необходимость операции, тыкал в лицо снимки, но он выбрал не то время. В те дни я находилась в дикой прострации и ничего не понимала. Потом уже начала соображать, но было поздно. Да и какая операция? Она денег стоит больших, а их у меня нет.
Хорошо еще, что я разработала конечность и хоть лёгкая хромота осталась, как и два отвратительных шрама на лодыжке, в остальном она меня не беспокоит.
— Ты уверена?
— А? Прости, я прослушала.
— Уверена, говорю, что тут можно садиться?
— А почему нет? Они не подписаны, что чьи-то, а сиденья рассчитаны, чтобы на них сидели.
Плюхаюсь на первое у прохода, а Лариса пролезает через меня и занимает соседнее. Третье и четвертое места пустуют пока. Кто-нибудь из опоздавших займёт.
Гул в зале стихает и на сцене появляется секретарь. Я её уже видела, когда приезжала летом и подавала оригиналы документов. Очень приятная и доброжелательная женщина. Она успокаивает взбудораженных студентов, говорит приветственные слова и отдает микрофон какому-то мужчине.
— Ректор, — шепчет Лариска.
С любопытством рассматриваю. В моем представлении ректоры — полненькие и лысеющие дяденьки, а этот огромный, метра под два ростом, и совсем не старый. Наверное, ему лет сорок или около сорока.
— Красавчик, скажи?
— Лар, — шиплю. — Просто видный мужчина.
Приходится замолчать, потому что «видный мужчина» начинает речь. Красивый голос усиливается микрофоном и разносится по залу. Нас поздравляют с началом нового этапа в жизни, желают успехов и прочего-прочего.
Тут со стороны входа раздаётся какой-то шум и ректору приходится прерваться. Все оборачиваются, но молчат. По проходу вразвалочку, двигаются три парня. Надо сказать, заметных парня. Высокие, спортивные… и наглые.
Первый, с зубочисткой, замирает около моего места и громко произносит:
— Не понял. Это чё за хрень?
Глава 2
Юля
Игнорирую вопрос, потому что «хренью» себя не считаю.