Старый, протертый до основы дерматин хрустнул и лопнул, из трещины посыпалась синтетическая труха. Катька с проклятием вскочила – но было поздно! Перегнившая от старости набивка мелкими противными крошками облепила шорты.
– Да что же это такое! – Девочка лихорадочно пыталась соскрести гадость с джинсовой ткани. Желто-коричневая труха липла к ладоням, но с шорт отказывалась счищаться категорически.
– Вода нужна. – Кисонька огляделась по сторонам. – Тут должен быть какой-нибудь туалет – не бежать же обратно в номер.
Толкнула дверь – та легко открылась. Пошарила по стене – вспыхнул тусклый желтый свет, и девчонки поняли, что им повезло. Это была «санитарная» комнатушка: у стены красовались два низко расположенных крана, рядом выстроились швабры и старые ведра.
– Поворачивайся! – Кисонька намочила ладонь и принялась стряхивать крошки обивки с Катькиных шортов.
Девочка взялась обеими руками за вделанный в стену деревянный стеллаж. На полках валялись лысые щетки, драные мочалки, банки из-под хлорки – старые, как и сам пансионат, – и пара вполне современных флаконов моющих средств. У Катьки перед глазами оказался пластиковый чемоданчик с нарисованными на крышке цветными брызгами фейерверков.
– Какой идиот додумался здесь петарды держать? Они же отсыреют, – хмыкнула Катька и попыталась поднять крышку.
– Там наверняка их давно нет, – Кисонька бросила короткий взгляд на Катькину находку и вернулась к чистке шортов.
Катька снова подергала крышку – она обожала фейерверки, ее неудержимо влекло ко всему, что рассыпается трескучими огненными фонтанами и вспыхивает на фоне темных небес разноцветными звездами. Сейчас руки сами тянулись к украшенному картинками многоцветных огней чемоданчику.
Чемоданчик крякнул… и открылся.
– Петарды! А ты говоришь, нет ничего! – возмущенно объявила Катька, разглядывая пиротехнику. Она бережно достала толстую яркую петарду, вытащила тонкую длинную палочку «римской свечи».