Он редко бывает колючим, обычно бреется начисто, но сегодня особый случай. Особая ночь…
— Я тоже… — Отдаю ему ту энергию, которую получила и в которой сейчас захлебываюсь. — Я тоже не могу без тебя, Ром.
С моих губ впервые слетает признание, и мы оба это знаем. Амурский ошарашен, но быстро приходит в себя и прижимает до хруста косточек. Мне немного больно, но я хочу этой боли, чтобы заглушить страх.
Страх того, что я вывернула свою душу. Призналась. Открылась.
Я помню, как мне поразила фраза в одной книге: «Миг предательства хуже всего, миг, когда понимаешь без тени сомнения, что тебя предали: что некий человек настолько желает тебе зла.
А я рискнула шагнуть в бездну. Что ждёт нас теперь? Узнать не дано. Но… не попробуешь — не почувствуешь?
— Поехали домой, — тянет меня Ромка к машине.
Юра подскакивает и что-то быстро говорит, но Амурский отмахивается, стирая капельки крови с лица.
Надо обработать, и уже я ускоряюсь, буквально расталкивая остальных, чтобы скрыться в темном салоне.
— Мы не закончили, — орёт в спину знакомый голос…
… И Ромка останавливается…
* * *Растираю ладони, глядя чётко перед собой, пока Амурский, поджав губы в одну тонкую линию, несется вперед. Не знаю, каким чудом я смогла его увести оттуда, из этого страшного места.
Хотя нет.
Я бы встала между, но не дала бы случиться страшному. Достаточно крови и потрясений на одну ночь. У меня до сих пор внутри всё дрожит и пульс не может прийти в норму.
Вскрикиваю, когда машина виляет и в глаза нам слепят фары встречного автомобиля. Прикусываю изнутри щёку и продолжаю таращиться вперед. Каждый переживает эмоции по-своему. Я привыкла когда-то гасить их внутри и не показывать людям, что творится в душе.
"Мы с ним… странная пара… Мы вместе и… Словно не вместе. Горим, воспламеняемся, но стараемся притушить пожар. Не знаю его причины. Моя — моё прошлое. Я пока что не научилась доверять людям.
До сегодняшнего дня, если сделать поправку.