Он видит меня и замирает в шаге, скрестив на груди руки.
— Пришла?
Голос звучит грубо и скрипуче. Я морщусь от неприятного звука, и он, конечно, это замечает.
— Где была вчера?
— Я?… На работе. Ехала к тебе, но…
— Я звонил. Я звонил, Юля! Звонил столько, что оператор, ссс… твою мать… оператор, наверное, записал меня в душевнобольные! Я приезжал к тебе! Ваша церберша сказала, что тебя не было, — цедит с ехидством.
Хлопаю глазами в непонимании. Как не было? Я не видела нашу неизменную Зою Васильевну (прим.
— Ром, я…
— Не надо, Юль! Я устал. Устал бегать за тобой, как собачонка, которой то обломится кусочек твоего внимания, то пошлешь и даже не посмотришь. Нравится играть? Играй дальше. У тебя отлично получается!
К концу короткой, но пламенной речи Амурский повышает голос, а меня прорывает. Это я еще и виновата?! Я играю?! А он, он сам-то…
— Да ты! Ты, — надвигаюсь на него, задыхаясь от гнева и злости, — что ты говоришь? В отличие от тебя, я никогда не…
Мои слова тонут внутри, потому что Рома умудряется перехватить руку и дернуть на себя, с силой припечатавшись к моему рту.
Шапка летит на пол, а следом за ней куртка."
"Наша борьба перерастает в нечто некрасивое и грязное. Я отталкиваю, но он сжимает запястья, оставляя на них синяки. Его поцелуи больше не дарят удовольствие, они жалят.
— Что ты делаешь? — Шепчу осипшим голосом, когда Рома пытается стянуть с меня футболку. — Зачем?
— Хочу тебя.
Что-то в лице парня настораживает, и я пытаюсь увеличить дистанцию, но не могу этого сделать: Рома всё ещё удерживает за ткань.
— Отпусти. Я не хочу!
— Хоооочешь, — тянет с улыбкой. — Просто сама не понимаешь.
— Нет, Рома. Нет, я сказала!!! Нет!!! Я хочу это сделать с тем, кого полюблю всем сердцем.
Мне кажется, что еле выдыхаю слова, но на деле ору до сорванного голоса.
Он… Выражение его лица пугает меня сейчас. Стоит ослабить хватку, и я отпрыгиваю на несколько шагов.
— Вот как? А меня, значит, не любишь?
Люблю. Всем сердцем люблю. Но боюсь совершить ошибку.
Я не узнаю своего Рому… И видео… оно все также стоит перед глазами…
Роман подходит и берет меня за подбородок. Пристально вглядывается в глаза.
— Убогая.