Несколько шелковистых локонов цвета белого золота упали на моё лицо. Лёгкие тут же втянули свежий, почти сумасшедший аромат кошачьей мяты и тонкие сладковато-древесные ноты сандала. Перед глазами мелькнуло маленькое покрасневшее ушко с аккуратным гвоздиком-жемчужинкой и бешено бьющаяся жилка на шее. Так часто бьётся пульс у колайри — маленькой экзотической птички, что пьёт нектар из цветов. Кажется, лизнёшь её кожу, и почувствуешь вкус нектара. Будь всё проклято! Дженни сама как эта хрупкая солнечная птичка! Когда я впервые увидел её, то мысленно сравнил с обыкновенным серым воробушком, но нет, она точно не воробей.
Мгновения растянулись в вечность. Больше всего хотелось прижать девушку к себе и вдохнуть аромат Дженни ещё глубже, но вместо этого я просто тихо сказал ей на ушко:
— Ещё немного, и я подумаю, что ты действительно хочешь мною воспользоваться и уже не способна продержаться даже до галереи. Кстати, фурман очень заинтересован тем, что происходит на заднем сидении его автомёбиуса.
Моментально осознав, что она практически полностью легла на меня сверху, Джейн тут же дёрнулась, больно ударившись о низкий потолок, сдавленно охнула и прошипела, усаживаясь у противоположенного окна:
— У тебя слишком большое самомнение.
— Обычно дамы не жалуются, когда у джентльмена слишком большой.
Вот понятия не знаю, зачем это ляпнул, колкость вырвалась быстрее, чем осознал, что и кому говорю. Собственно, и поплатился.
Джейн смерила меня уничижительным взглядом.
— Конечно, если дамам платить за это деньги, то они будут восхищаться чем угодно. Правда, такие мужчины лично в моём представлении джентльменами не являются.
Отвернулась и села как подобает истинной леди. Её тщательно убранные косы заметно растрепались, щёки всё ещё казались слегка покрасневшими, но спина сохраняла идеально ровную осанку до конца нашей поездки.
Автомёбиус плавно остановился. Я вышел первым из транспорта, с подозрением оглядывая Старую Осиновую.