Добрые отношения с этой семьей были залогом того, что он сумеет вжиться в местные реалии, а не сдохнет с голоду под забором или в каком-нибудь доме призрения для душевнобольных. Цинично? Безусловно. Но в его ситуации иного выхода просто не было.
Будучи честным с самим собой, парень по сей день никак не мог принять самого факта своего переноса непонятно куда. Ни механики этого действа, ни конечной цели его он так и не понял. Иногда Егор ловил себя на мысли, что ищет взглядом армейский автомобиль, который увезет его в расположение части, где последует очередной приказ, и он снова отправится на прогулку с бойцами спецназа.
В столовую, нарушив сосредоточенность парня, быстрым шагом вошел дядюшка и, поздоровавшись, присел к столу. Устало улыбнувшись деду, он плеснул себе в бокал немного вина и, пригубив его, негромко сообщил:
– Готовься, Егорушка. Третьего дня, на следующей неделе поедем с тобой в университет.
– Ну, судя по тому, что жандармы сюда словно на службу катаются, не так и много они умеют, те профессора, – не удержавшись, нахально хмыкнул Егор.
Тут парень был абсолютно прав. Если Игнат Иванович приносил ему для перевода еще два текста, то из жандармерии бумаги возили едва не через день. У Егора сложилось такое впечатление, что они, пользуясь случаем, решили перевести все бумаги с восточного направления, которые у них скопились за несколько лет.
И судя по довольной физиономии дядюшки, его усилия оказались не напрасными. Во всяком случае, Игнат Иванович сам, по собственной инициативе, выделил парню на карманные расходы пятьдесят рублей на ассигнации. И это в месяц. А если вспомнить, что никаких особых расходов у парня не было, то вполне понятно, что к нынешнему дню у него уже скопилось что-то около двухсот рублей.
Впрочем, уходить куда-то Егор пока не собирался. Бродящий по улицам, как здесь говорили, недоросль, без сопровождения взрослого родственника или слуги, обязательно станет объектом внимания первого попавшегося полицейского или городового.