Ему было не до смеха. Я могла бы уйти в дом и греться у очага, но…
Но ведь он тогда остался. И сражался за меня.
Он неделями сражался за меня, даже когда я уже махнула на себя рукой, когда мне не хотелось ни с кем общаться и меня не заботило, сыта я или голодна, жива или при смерти. Сейчас я не могла оставить Риза наедине с его мрачными мыслями и чувством вины. Он и так слишком долго тащил все это один.
— Вот уж не думала, что иллирианцы — такие угрюмые пьяницы.
— Я не пьяница. Я просто выпиваю, — ответил Риз, слегка оскалив зубы.
— Опять игра слов. — Я откинулась на спинку, пожалев, что не захватила теплое пальто. — Напрасно ты не спал с Крессэдой. Два печальных одиночества вместе смотрятся лучше, чем врозь.
Это его задело.
— Значит, тебе позволено целыми днями бродить в паршивом настроении, а мне ты отказываешь в таком праве даже на несколько часов?
— Да пожалуйста. Сиди и кисни сколько угодно. Я хотела пригласить тебя пройтись со мной по магазинам, посмотреть, как я покупаю все эти маленькие кружевные штучки.
Риз не ответил, и я продолжила:
— Может, я даже пошлю несколько таких штучек Таркину и пообещаю, что надену их для него, если он нас простит. Возможно, после этого он заберет кровавые рубины обратно.
У Риза дрогнули уголки губ.
— Таркин счел бы это дерзкой насмешкой.
— За несколько улыбок он подарил мне ожерелье из фамильного наследия. А если бы я предстала перед ним в прозрачных кружевах, он бы отдал мне ключи от своих владений.
— Кто-то слишком высокого мнения о своей персоне.
— А почему бы мне не быть высокого мнения о себе? Тебя же постоянно тянет смотреть на меня, и ты вынужден прилагать усилия, чтобы этого не делать.
Мои слова содержали крупицу правды и одновременно звучали как вопрос.
— Прикажешь отрицать, что я нахожу тебя привлекательной? — протянул Риз, и его глаза слабо блеснули.
— Ты никогда не говорил об этом.
— Говорил, и очень часто. Едва ли не с самого начала, когда ты еще сама не желала верить.
Я пожала плечами.
— А мог бы постараться чуть больше, — сказала я.
Блеск в его глазах стал хищным. Меня обдало жаром, когда Риз уперся ручищами в стол и знакомым мурлыкающим тоном спросил:
— Фейра, это что, вызов?
Я выдержала его хищный взгляд — взгляд самого сильного и могущественного мужчины во всей Притиании.
— А если и так?
У него расширились зрачки. Исчезла тихая грусть.