Возможно, и Ризанд флиртовал со мной и разжигал во мне страсть, намереваясь выиграть время для Азриеля и поддерживая облик верховного правителя, к которому привыкли при Дворе кошмаров.
А возможно, все это я ему сказала, поскольку вдруг поняла: сама я никого не пущу к себе в душу. И сегодня, когда он осознал, как отозвались на мне «тронные игры», ему самому стало муторно… У меня в душе что-то скомкалось.
Я ревновала его к Крессэде. Во время празднества на корабле меня глубоко задевало, что Риз улыбается ей, а не мне.
"Пусть я вела себя глупо, но вряд ли Риз назвал бы меня шлюхой из-за моих желаний. Из-за того, что желала… его. И не важно, что я едва рассталась с Тамлином. Точнее, сбежала от него.
И его друзья не заклеймили бы меня шлюхой. Их мучения были гораздо страшнее моих и длились дольше. Но вопреки всему, что они испытали, они научились жить и любить. Вопреки. Наперекор.
Так, может, наступило время честно сказать Ризу об этом? Объяснить, что я не притворялась.
Я не ждала простоты и легкости. Во мне самой оставалось предостаточно страхов. Я понимала, что и Риз мог не знать, с какой стороны ко мне подойти. Но я… я хотела попробовать. С ним. Попробовать… что-то сделать вместе. Возможно, это была бы только телесная близость и больше ничего. А может, что-то еще. Сейчас я этого не знала. Мы бы вместе сообразили, что к чему.
Я уже достаточно исцелилась, чтобы у меня возникло желание попробовать.
Конечно, если такое же желание возникнет и у него. Если он попросту не уйдет, когда узнает, чего я хочу. Вернее, кого.
Не верховного правителя и не самого могущественного мужчину за всю историю Притиании.
Его. Того, кто однажды наполнил музыкой мою жуткую камеру в Подгорье. Кто возле трона Амаранты схватил кинжал, готовый сражаться за меня, когда остальные не осмеливались. Кто потом, после моего воскрешения, каждый день сражался за меня, не давая мне распасться на куски и исчезнуть.
Я ждала его в холодном, залитом лунным светом саду.
Но он не пришел.
Завтракала я без Риза. Обедала тоже. В доме его не было.
Тогда я взяла лист нашей последней переписки. Там еще оставалось место, и я написала: «Я хочу с тобой поговорить».
Я ждала, когда лист исчезнет. Но и спустя полчаса он оставался у меня на ладони. Потом я швырнула лист в огонь.
Меня это сильно рассердило.