Возможно, пресловутая lastfata — это ваш шанс. Странный, удивительный, но шанс. И если вы правильно им распорядитесь, ваша жизнь сложится удачно. Я на это надеюсь… При некоторых условиях и помощи… Если повезет. Всем нам… — Он потер переносицу.
— Я вас не понимаю, профессор…
Аодхэн взял со стола тетрадь в кожаной обложке. Я с интересом взглянула на сложный замочек. Мужчина тоже посмотрел, нахмурился и отдал тетрадь мне.
— Я хочу вам помочь, Тина. Хотя вряд ли вы в это поверите. Откройте.
— Что это?
— Прочитайте. Если сумеете, конечно…
Я недоуменно пожала плечами.
«Пустышка раздражает… но я пойду на все, чтобы вернуть свой потенциал».
Еще раз перечитала строчку, пытаясь сложить в голове буквы и слова и понять ускользающий смысл. Такой знакомый почерк. Я уже видела его и восхищалась каллиграфической четкостью и резкими красивыми хвостиками.
Даты… время…
Результаты замеров потенциала… описания экспериментов.
К горлу подкатила тошнота, лишающая воздуха и оставляющая на языке горечь.
У меня была близость, ласки и чувства. А для того, кто все это написал, эксперименты.
«После секса с пустышкой потенциал увеличился… Имеет смысл повторить для закрепления эффекта… Танцы и прогулки дают меньший результат, чем поцелуи…
По моей теории наибольший результат можно получить, когда А.
Надо приручить девчонку, чтобы вернуть свои единицы…
Дальнейшее движение чар надо остановить любой ценой.
Достигнув максимума, необходимо разорвать связь с А… Возможно, понадобится некая сумма, чтобы она молчала».
В глазах потемнело. Боги… Что это? Мысли, которые вырезают мне сердце. Циничные и холодные фразы, сводящие с ума своей изощренной жестокостью! Я вчитывалась в строки, надеясь увидеть хоть одну эмоцию, хоть какое-то оправдание.
— Вы это читали? — тихо пробормотала я.
Боги… как ужасно. И стыдно. Ведь Эш подробно описал даже наши ночи. Наши встречи. Наши разговоры. Все. Он записал в эту проклятую тетрадь все! Скрупулезно зафиксировал все мои эмоции и поступки, проанализировал их и сделал выводы.
— Нет, — сухо произнес Аодхэн, и дышать стало немного легче. — Я не могу это прочитать. Никто не может, Тина. Кроме хозяина дневника… и вас.