Мы выстрелили разом, почти в упор, с такой дистанции, с какой уже ни один амулет не помогает, да и не будет у охранников серьезных амулетов, а затем я, не оглядываясь, успел опустить маску, шагнув к стойке, сгрести мужика с журналом за ворот свитера и рывком дернуть его на себя, одновременно отпуская на ремень дробовик, выдергивая пистолет из кобуры и утыкая ему в глаз.
– К Витьку Маломеру веди! Быстро! Или прямо сейчас грохну! Ну! – Не дожидаясь даже ответа, я поволок его вдоль стойки, а Дмитрий, убедившись, что оба охранника в отключке, направился к нам.
– Ты чего? – Придавленный воротником свитера шнырь захрипел. – Ты в курсе за крышу, а? С Семерой проблем ищешь?
– Скажи своей Семере, что я их на фуфельнике вертел.
Мужик врезался лицом и грудью в стену, а Дмитрий ловко и быстро его обыскал, выбросив нож, два «Щелчка», солидно выполненный «дырокол» и чарофон. Все полетело на пол за стойку.
– Веди, даже до трех считать не буду, – добавляя в голос истерики, дернул я мужика за ворот, а Дмитрий поднес дробовик к его голове.
Этого хватило.
– На второй этаж, направо до конца, последняя дверь налево.
– Веди, мля, разговорчивый! – Пришлось еще и подзатыльник легкий отвесить рукояткой пистолета."
"Не здесь же его оставлять, чтобы шухер поднял, пусть с нами идет, типа проводником. А охранников отрубленных местные обитатели скорей обшмонают, воспользовавшись моментом, чем будут в чувство приводить. Выстрелы? Заряд пороха под резиновую пулю небольшой, хлопало не громче петард, а двери массивные.
В общем, мужик смирился и пошел вперед, подгоняемый нами. Семера? Да и хрен с ней. Она и потрепана, и встречались мы с Семерой и раньше, и вообще волков бояться – в хате гадить. Да и узнать не должны, черта с два кто-то из них наши лица запомнил, а камер тут не держат принципиально, им эти камеры в нехорошее место засунут, если узнают.
На лестнице и в коридоре дважды столкнулись с какими-то мутными персонажами, но те даже озабоченного вида не изобразили, проигнорировав плачевное положение «портье» и мужиков в масках рядом с ним.
Пол в коридоре покрыт истресканным и обшарпанным линолеумом, на половине дверей заплатки – следы того, как их раньше вышибали. Кто вышибал – только жильцам и ведомо.