Если дела обстояли так скверно, как утверждал Азриель, искать в библиотеке нет смысла.
Но стоило ей подумать о другом способе, как внутри все сжималось. Ей сразу же вспоминались последствия ее первого и единственного гадания. На последних ступеньках у нее дрожали руки. Неста сжала кулаки, набрала побольше воздуха и стала выдыхать.
На середине площадки стоял Кассиан. Увидев ее, он улыбнулся.
Улыбка была шире, чем обычно. Взволнованная и удовлетворенная.
Неста сощурилась, выходя на ярко освещенную площадку. В нескольких футах от Кассиана стояла Гвин и тоже улыбалась.
А у столика с кувшином пила воду Эмери.
28
В отличие от легких, изящных движений Гвин, Эмери двигалась скованно и неуклюже.
– Причина в твоих крыльях, – пояснил Кассиан.
Сказано было с таким тактом и даже нежностью, что Неста, стоявшая на одной ноге, поджав другую, едва не шлепнулась рядом с Эмери.
– Тело не может в полной мере воспользоваться крыльями и потому восполняет это таким странным образом.
Он кивнул туда, куда Эмери упала, пытаясь встать на одну ногу.
– Почему? – спросила Гвин, прекратив заниматься.
– Обычно крылья служат противовесом. – Кассиан протянул руку, помогая Эмери встать. – В них много тонких мышц. Те постоянно приспосабливаются к движениям, избавляя нас от необходимости думать над каждым из них.
Эмери отказалась от его руки и встала сама.
– Когда подрезают крылья, это повреждает множество важных мышц.
Гвин оглянулась на Несту. Та стояла в напряженной позе и хмурилась. Гвин с Эмери сдружились с первых минут знакомства.
Эмери отряхнула землю с доспехов. Они были посвободнее, чем у Несты. Может, Эмери неловко себя чувствовала в облегающей одежде?
Взгляд Кассиана потеплел.
– Кто из целителей обрезал тебе крылья? – спросил он.
Эмери вскинула голову, ее лицо вспыхнуло. Она спокойно посмотрела Кассиану в глаза и с прямотой, восхищающей Несту, ответила:
– Отец сделал это сам.
Кассиан тихо выругался, забыв, что его слышат три пары женских ушей.
– Я сопротивлялась, поэтому все получилось еще хуже, – холодно добавила Эмери.
Гвин и Неста молча смотрели, как Эмери расправила правое крыло, пока то не собралось в складки и не дрогнуло. Лицо иллирианки тоже вздрогнуло.
– Расправить дальше не могу, – сказала она.
Ее левое крыло слушалось еще хуже, и Эмери сумела его расправить вполовину меньше.
Вид у Кассиана был такой, словно его сейчас вырвет.