Лицо названого брата оставалось каменным. Если Аз и сожалел о содеянном, внешне это никак не выражалось. Кассиан сложил крылья.
– Мы постараемся все сделать побыстрее, – пообещал он Фейре.
Все покинули круглую комнату, оставив пленных одних. Кровь по-прежнему капала в решетку, прямо в яму с неистовствующими тварями.
Прочь из застенков Каменного города, прочь из этого ужасного места. Наверх, на свет. Они шли не останавливаясь, пока не оказались перед колоннами прекрасного дворца, высеченными из лунного камня.
За столом сидела Неста, уставившись на Маску, завернутую в черный бархат.
– Как ты здесь оказалась? – удивился Риз.
Вокруг его пальцев клубилась тьма. Кассиан знал: Риз окружил дверь комнаты непроницаемыми заклинаниями. Во всяком случае, так ему казалось.
– Дверь была открыта, – сонным голосом ответила Неста, вглядываясь в лица, словно ища кого-то.
Кассиан вошел в комнату, и глаза Несты сразу же остановились на нем.
Он мрачно улыбнулся.
– Это Маска открыла тебе дверь? – спросила Амрена.
– Я почувствовала, что она меня зовет, – ответила Неста, оглядывая Кассиана с ног до головы.
«Смотрит, не ранен ли я», – понял он. Она искала на нем следы ран, словно это у него был расцарапан рот, а на лодыжках и голенях виднелись следы когтей. Раны Несты перестали кровоточить и уже покрывались коркой. Будь он проклят Котлом, но он не выносил вида даже одной царапины на теле Несты.
– Маска говорит с тобой? – Фейра склонила голову набок.
Разобравшись в случившемся, Кассиан рассказал им, как все произошло. На Несту напал келпи, утащил ее под воду, где она нежданно-негаданно нашла Маску, после чего призвала мертвецов, погребенных на дне Орида, и приказала убить келпи. Затем вылезла из воды победительницей.
– Только отчаянный дурак решился бы надеть Маску, – проворчала Амрена, держась подальше от стола. То ли не хотела приближаться к Несте, то ли побаивалась Маски.
– Я приказала ей сняться, и она снялась. – Неста с холодной неприязнью взглянула на Амрену.
– Подобное взывает к подобному, – сказал Риз. – Остальным не удавалось освободиться, потому что Маска не признавала их силу.