Насытившись, чудовища снова погружались в сон.
Кровь двух солдат Двора осени, капавшая сквозь решетку в черном каменном полу, пробудила обитателей ямы.
Снизу доносилось рычание и шипение, удары хвостов и царапание когтей. Все эти звуки должны были бы сделать более разговорчивыми пленных, прикованных к стульям.
Азриель прислонился к стене возле единственной двери. С лезвия его Правдорубца капала кровь. Рядом замер Кассиан, по другую сторону – Фейра. Все смотрели на Риза и Амрену, стоявших возле пленных.
– Ну как, эти приятные звуки еще не побудили вас развязать языки? – спросил Риз, засовывая руки в карманы.
Неста в это время спокойно спала в горном дворце Риза, в полной безопасности, охраняемая магической силой верховного правителя. Только это и удерживало Кассиана в круглой комнате. Маска, завернутая в черный бархат, лежала в другом помещении дворца и надежно охранялась. Когда Неста, выбравшись из болота, потеряла сознание, Азриель перебросил ее и Кассиана во дворец Риза на вершине горы, в недрах которой находился Каменный город.
Неста так и не приходила в сознание.
Пленные были похожи друг на друга, как это свойственно уроженцам определенного Двора. Для Двора осени это были волосы оттенков красного и рыжего, карие или золотистые глаза (иногда попадались зеленые) и преимущественно бледная кожа. Волосы солдата слева имели темно-рыжий оттенок с каштановыми прядями; у того, кто сидел справа, они напоминали светлую медь.
– Сдается мне, на них наложено заклятие, – заметила Амрена, обходя пленных кругом. – Ими движет единственное стремление: сеять зло везде на своем пути.
– Почему вы атаковали подданных моего Двора на Оридском болоте? – все с тем же безмятежным спокойствием спросил Риз.
Спокойствие было обманчивым. За ним следовало превращение тела жертвы в окровавленные куски. Слишком многие испытали это на собственной шкуре.
Риз вполне допускал, что пленные были из пропавшего отряда солдат Двора осени.
Пленные смотрели на Кассиана и Азриеля все с той же злобой. Даже сейчас в их глазах ощущалось желание убивать.
– Они похожи на бешеных псов, утративших разум, – сказала Фейра.
– Они и сражались как бешеные псы, – отозвался Кассиан. – Никакой осмысленности – только слепая ярость.