Просто чудо, что противник не располосовал ему живот и не выпустил кишки. Однако на его мускулистой груди я не заметила ни одной царапины.
— Ты убил богге? — шепотом спросила я.
— Да, — глухим, отрешенным голосом ответил он.
Чувствовалось, ему сейчас не до любезных разговоров. Наверное, я ему просто мешала.
— Ты ранен.
С его руки капала кровь. Тамлин ответил на мои слова недоуменным взглядом. Похоже, он с трудом вспоминал, что у него есть рука и она ранена. Сколько же силы — телесной и силы воли — понадобилось ему, чтобы оказаться лицом к лицу с опасным богге и убить тварь? В какие глубины погружался Тамлин, черпая бессмертную силу? Может, там обитал зверь, в которого он превращался?
Взгляд Тамлина упал на мою неуклюжую карту.
— А это что? — спросил он.
В голосе не было ни удивления, ни раздражения, вообще никаких чувств. Полная пустота.
— Я подумала… мне так будет легче освоиться в твоем доме. Запомнить, что где, — ответила я, хватая пергамент.
Кап-кап-кап…
Я хотела снова спросить про руку, но Тамлин меня опередил:
— Ты же писать не умеешь.
Я не ответила. Не знала, что ответить. Неграмотная, никчемная человеческая девчонка.
— Тогда неудивительно, что ты так преуспела в других делах.
Наверное, Тамлин сейчас больше думал о своем поединке с богге и вряд ли понимал, какой комплимент сделал мне. Если, конечно, считать его слова комплиментом.
А капли продолжали падать на мраморный пол.
— Здесь есть место, где можно перевязать твою рану?
Он поднял голову, устало глядя на меня. Потом сказал:
— Да, есть.
Пожалуй, это было самое ценное, о чем я узнала за всю ночь. Я молча пошла за Тамлином, стараясь не запачкаться в крови. Мне вспомнились слова Ласэна о тяжкой ноше, лежащей на плечах Тамлина. Его собственные слова, говорящие о том же. Он не собирался становиться правителем. Впервые мне стало его жалко.
* * *"
"Лазарет больше напоминал кладовую со шкафами и столом, чем место, где лечат занемогших фэйри. Легенды утверждали, что фэйри умеют исцелять свои раны силой магии и в отличие от людей им не нужны лазареты.
Тамлин сел на краешек стола. Он держал раненую руку на весу, следя, как я роюсь в шкафах, ища все необходимое для перевязки. Долго искать не пришлось. Можно было приступать. При мысли, что мне придется дотронуться до него… Я упорно гнала страх, но, когда мои холодные пальцы коснулись его руки, я чуть не вскрикнула. Кожа была раскаленной, как угли в очаге.