– А что тут плохого? Люди всегда подчиняли себе природу, иначе вымерли бы вместе с динозаврами!
– Но ведь по завещанию вам запрещено продавать и переделывать Кассандру, – напомнил Дэн.
Мужчина презрительно фыркнул: мол, это не проблема, у меня все схвачено! Главное, дождаться, когда любимая бабуля освободит за́мок.
Полина поняла, что спорить с этим типом бесполезно. Пальцы у него были жирные, хоть и без колец с бриллиантами.
– А вам, – укоризненно обратилась девушка к Джеймсу, – разве не стыдно ему помогать? Ванесса же так восторгалась вашей преданностью!
– Я честно служил, служу и буду служить ее светлости, – с оскорбленным достоинством возразил дворецкий.
– То есть подлизаться к преемнику хозяйки? – безжалостно уточнил Тед.
– Это никак не влияет на выполнение моих служебных обязанностей и не вредит ее светлости, сэр. Ведь господин Херез ничего не будет предпринимать до ее кончины.
– А после? Она же обещала стать фамильным призраком!
Виктор начал сердиться.
– Послушайте, – раздраженно сказал он, – вы же сами видите, что моя бабка не в своем уме. Она и так уже разбазарила большую часть нашего наследства на «щадящую» колонизацию, которая щадит что угодно, кроме денежного счета. Скоро вообще ничего не останется, и единственный способ его спасти – сделать из этой чертовой Кассандры современный планетополис!
Геологи снова прервали работу и стали недобро посматривать на незваных гостей.
– Вообще-то ваше наследство – это ее честно нажитое имущество, – саркастически напомнила Полина, – и она имеет право распоряжаться им как угодно. Я, может, тоже в детстве мечтала о собственной планете с девственной природой, мама до сих пор стопку моих рисунков с вымышленными животными хранит!
– Из детства надо вырастать, а не впадать в него, – отрезал Виктор и жестко подытожил: – в общем, это семейное дело, которое вас абсолютно не касается! Так что лучше держите рты на замке…
– Или что?! – с вызовом перебил его Тед, словно невзначай взмахнув кочергой.
* * *Когда Ланс нашел Чипса, тот вовсю наслаждался компанией опасного инопланетного животного, упоенно валяясь на его протухших останках. Что это было, уже не смогла бы определить даже Полина.