Не излечилось оскорбленное самолюбие конюха и вследствие безжалостного третирования, коему его подверг Свейл. Последний был принужден вкушать пищу в кухне, среди представителей низшего сословия, но никакая сила на свете не смогла заставить его заметить существование такого никчемного ничтожества, как самый обычный конюх. Его отношение было настолько холодным и отчужденным, а взгляд исполнен столь невыразимого презрения, что поначалу тот даже принял его за хозяина.
Но первые экипажи проследовали мимо гостиницы с запада, что внушило Фебе нешуточную тревогу и опасения; однако уже через день их миновала и бристольская почта, причем в столь неурочный час, что миссис Скелинг заявила: дорога на восток по-прежнему пребывает в отвратительном состоянии.
– Скорее всего, им понадобилось чуть ли не два дня, чтобы добраться сюда, – сказала она.
– Ерунда! – возразил Сильвестр, когда ему передали слова миссис Скелинг.
– Если только ночью снова не ударит мороз, – озабоченно нахмурившись, заметила Феба. – Сегодня утром начался ужасный гололед, поэтому вам и так будет нелегко удержать на дороге своих серых в яблоках лошадок! Совесть моя протестует против того, чтобы вы отправлялись в путь по такой погоде!
– Никогда в жизни, – провозгласил Сильвестр, тронутый ее словами, – я не думал, что услышу, как вы проявляете такую заботу обо мне, мадам!
– Просто я вполне отдаю себе отчет по поводу того, в каком незавидном положении мы окажемся, если еще и с вами что-нибудь случится, – откровенно призналась она.
Лукавые искорки в его глазах свидетельствовали – он сполна оценил ее выпад.