Только твоего, другого — не надо… Всё просто и всё так сложно… Просто ты важна, очень нужна мне, и всё…»
«Видел сегодня Тамару Семёновну, — было в последнем, утром. — Наша соседка не меняется. Шла с прогулки, со своими пятью шпицами, а может, их уже шесть, остановилась: «Ви только подумайте, солнечные лучи летят миллионы километров до земли и зачем? Чтобы висушить ваши трусы на балконе?» Махнула рукой и ушла… Скучаю по тебе».
Кроме Авроры, никто не понял бы, это она знала, что их соседка не выносит, когда выстиранное бельё развешивают на балконе.
А она… Аврора взяла с полки за головой малахитовый шар. Взвесила в руке.
Она купила камень в киоске компании «Мир камня» в аэропорту Екатеринбурга.
Купила не мужу.
Зачем? Аврора покачала в ладони тяжёлый малахит и вернула на подставку.
Наверное, по той же дурацкой причине, по которой рванула за Демьяном в аэропорт.
Она не могла о нём не думать. Точнее, он — единственное, о чём Аврора могла думать без боли, злости, обиды и раздражения.
А если вспомнить слова приснопамятной Ирки, что обвинила её в безволии и трусости, Демьян — её единственное самостоятельное решение.
Аврора в принципе за жизнь приняла мало решений. И если хорошо поковыряться, то выяснится, что в медицинский она поступила, потому что так хотела мама, в Питер полетела за компанию, потому что о нём грезила Ирка, замуж вышла, потому что как можно было отказаться, а что детей у них не будет — решил Романовский. Всё. Выбор между надеть юбку или брюки, заказать рыбу или мясо, и какие обои поклеить в гостиной — не в счёт.
Но Демьян…
— Господи, как же это глупо!
Она взяла телефон, вспомнив, что не прочитала сообщение, и увидела:
«Бл@ не могу без тебя. Обнять хочу»
Сердце пропустило удар. Замерло, как и Аврора, боясь спугнуть, сдуть, сморгнуть с экрана слова, что стиснули грудь, схватили за горло, прошлись горячей волной по всему телу, застучали в висках.
Обнять хочу… Аврора закрыла глаза. Открыла.
«Да не слушай ты никого, — сказал кто-то внутри её голосом. — Делай то, что важно тебе!»
Во дворе высокий девичий голос неожиданно затянул.
— Жаркий огонь полыхает в камине… Тень, моя тень на холодной стене…
Чистое, прозрачное, богатое обертонами сопрано.
— Жизнь моя связана с вами отныне... Дождик осенний, поплачь обо мне…[2]
В замкнутом колодце двора романс звучал печально и пронзительно.
Аврора подошла к окну.