— Садись есть, сынок, — улыбнувшись произнёс он.
И было в той улыбке радости с надеждой поровну. Не знаю откуда мне эта высокопарная хрень в голову влетела, но вот так я это воспринял.
— Ага. Это я с удовольствием, — потянув носом запах яичницы с беконом, под урчание желудка произнёс я.
— Я так понимаю, ты что-то решил? — спросил отец, устраиваясь напротив.
— Батя, а трубка твоя, она как винтовка, тоже с Китежа?
— Нет. Это другая история, — дёрнув щекой, возразил он. — И я её уже починил.
— Расскажешь?
— Это тебя не касается, — отрезал он.
— Мне показалось, что после вчерашнего разговора…
— Тебе показалось, — перебил меня отец.
— Ну, попытаться-то следовало, — пожал я плечами, нанизывая на вилку кусок яичницы.
— Итак? — не смог сдержать волнения отец.
— Да просто всё, батя. Ну вот скажи, если я приду к моему родителю лет эдак через десять, он обрадуется мне так же как и сейчас?
— Ну, наследником он тебя не объявит, даже если бы ты был старшим из его детей. Обрадуется конечно, поможет с учёбой, нейросеть четвёртого класса, это как пить дать.
— Ну, по здоровью ему это не грозит, а по возрасту слишком рано. Что до доброжелателей, то полагаю он вполне способен о себе позаботиться.
— К чему это ты?
— К тому, что я попытался понять как вообще отношусь к другому отцу. А утром вдруг понял, что ничего к нему не чувствую.
— Скалолаза может банально приложить о стену, — напомнил отец.
— Знаю, батя. Но риск это неизменная составляющая успеха.
— Значит, всё же хочешь попробовать сам, — подытожил он.
— Именно.
— И завтра идёшь на вербовочный пункт.
— Да."
"— Ну что же, тогда остаётся только пожелать тебе удачи. И ещё. Это конечно же маловероятно, но жизнь ещё и не такие коленца выкидывает.