На самом деле от неожиданности, но быстро сделал такое лицо, будто не вполне понимаю, о ком Ганс говорит.
— Ну да, Радзивилл, — он покивал и изобразил двумя руками очертания женской фигуры. — Красотка-полячка, любовница Зиверса. Знаешь такую?
— А, да, я ее видел, конечно, — и закивал головой, как китайский болванчик. — И что с ней?
— Говорят, что она тоже заболела, — сказал Ганс. — Воспаление легких или туберкулез. Зиверс к ней сразу трех докторов пригнал. И еще сиделку. Тоже трех. Пообещал, что если ее не вылечат, он их всех своими руками удушит.
«Выжила значит Доминика», — мысленно отметил я. Крепкая дамочка, хоть и выглядит хрупкой. Такие так просто не погибают.
Я торопливо попрощался с Гансом и зашагал в сторону дома. Раз не выгорело проследить за графом сегодня, надо заняться другими делами.
Первым делом надо Рубина на площади навестить. Узнать последние городские слухи, может, про Доминику еще подробности разузнаю. Интересно, она просекла, что на станции это была ловушка, или подумала, что я табличку намеренно или ненамеренно не на тот вагон нацепил? Думаю, сообразит, что западня была.
Я вышел на площадь и направился к ее центру, где работал чистильщик обуви.
— Протри-ка мне сапожки, да ваксы не жалей, — громко проговорил я усаживаясь на табурет возле Рубина на площади.
Цыган приветливо кивнул:
— Сделаем в лучшем виде, господин хороший.
Сам принялся неспешно елозить щетками по моей обувке. Огляделся по сторонам.
Мимо шастает народ по делам мирским, никто не обратил внимание на фашистского прихвостня на табурете и чумазого чистильщика обуви.
— Дядь Саш, тебе записочка, — прошептал цыган, почти не шевеля губами, а вслух громко выдал. — Хорошие сапоги у вас, дядя, вы бы почаще ко мне заглядывали, такая кожа должного ухода любит, чтобы под дождем не портилась и грязью не коробилась.
Я похлопал парня по плечу:
— Ишь, хитрый какой, скидку мне тогда давай, как постоянному клиенту, — а после тихонечко спросил. — Что за записка? Кто принес?
— Угадай, — еле слышно процедил Рубин, хитро щурясь, вылитый лис, только черный. Черно-бурый получается.
— Говори, а то зашибу, — ласково проговорил я. — Недосуг мне гадать.
— Наташа передала, — торжествующе прошипел Рубин, исподлобья наблюдая за моей реакцией.