Удары принимал на лоб, там самая крепкая кость, бесполезно в лоб бить.
Так мы пробарахтались несколько секунд пока чертов патруль спешил мне на помощь. Не думал, что буду рад вооруженным фрицам.
Бах! Бах! Продолжал стрелять Рашер. Осталось два патрона — невольно считал я. Только после этих выстрелов до жвачной толпы вдруг дошло, что задница каждого из них в лютой опасности. Если стрелок вырвет руку у очкарика, то кому-то из них придет кирдык. Толпа ломанулась в разные стороны. Поднявшаяся суматоха оттеснила приближающийся патруль.
В рот компот! Долго мне еще изнывать под ударами Рашера?! Хрен, я помощи дождусь. Высокие чины, что присутствовали на празднике и браво носили пистолеты на поясе в момент, когда запахло жаренным, вовсе не торопились применить оружие. А притворились мирными кустиками, органично растворившись в толпе. Никто не захотел связываться с вооруженным безумцем. Вот они, хваленные немецкие командиры. Бегут, как крысы, даже форма на серые шкурки похожа. Придется брать инициативу в свои руки.
С громки охом я завалился на бок, будто бы споткнулся, запутавшись в собственных ногах под градом тумаков. Но руку с пистолетом при этом не выпустил. Падая, неуклюже взбрыкнул ногами, будто пытался удержаться, но на самом деле, я подсунул свои конечности под ноги противника. С размахом так подсунул по дуге. Бац! Подсек его ноги, и свалил его на землю. Получилось, что как бы случайно ему подножку подставил.
Рашер встретился с брусчаткой, припечатавшись плечом, но пистолет не выпустил.
Тянулся ко мне, оскалившись, и пытался откусить ухо. Я снова взбрыкнул, будто хотел вырваться из его цепких лап. При этом слишком сильно мотнул головой. Бам! Лбом припечатал его в нос. Удар получился добрый. Слышно было как хрустнул хрящ. Рашер завыл и наконец выпустил пистолет. Я свернулся клубком, накрыв оружие своим телом, изображая поверженного. И даже голову руками прикрыл.
Рашер вскочил на ноги и зарядил сапогом мне по ребрам. Удар получился смазанным, но чувствительным.
На мою радость к нам, наконец, подоспел патруль. Один из рослых фашистов с вытянутой, как у осла мордой, сходу зарядил Рашеру в грудь прикладом карабина."
"Тот охнул и осел. Вторым ударом по хребту ослиная морда сложил неугомонного доктора пополам. Поверженного подняли под руки и поставили на ноги.