— Вы разве не видите, мы заняты…
— Вижу, — покачала головой Злата, прищурилась, секунду еще постояла и выпорхнула из комнаты.
Бум! Дверь хлопнула так, что сверху заструились песчинки.
— Кто это был, Алекс? — Доминика приподнялась на локте и впилась в меня взглядом.
— Соседка, — не убирая глупую лыбу, пожал я плечами.
— Просто соседка и все?
— А ты что ревнуешь?
— Глупости, — фыркнула Доминика и с силой ущипнула меня за мягкое место.
— Ой, больно же, за что?
— Мне пора, — девушка встала с постели.
* * *«Неплохая певичка…» — подумал я, входя в насквозь прокуренное помещение бара. Пока меня не было, здесь устроили небольшое обновление — в дальнем конце зала пристроили крохотную сцену. Чтобы отдыхающие от праведных трудов фрицы могли, так сказать, еще и к прекрасному приобщаться. И сейчас на сцене красовалась невысокая хрупкая девушка, больше похожая на школьницу, натянувшую мамино вечернее платье. Зато голос у нее был такой богатый, что на внешность как-то очень быстро внимание перестаешь обращать.
"— Эта чудная ночь и темна, и светла,И огонь разливает в крови,Я мастику зажгла,Я цветов нарвала,Поспешай на свиданье любви!Перекрыть нежное контральто юной певички не могли даже шумные бухающие фрицы. Да уж, в баре аншлаг. И вряд ли это связано с выступлением девушки. Хотя если бы она пела по-немецки, то пользовалась бы куда большим успехом.
— Эй, Алекс! — раздался возглас из дальнего угла. Аккурат из непроглядных клубов табачного дыма.
Репутацию тусовщика и рубахи-парня нужно постоянно поддерживать, иначе она протухнет. Так что я ввинтился в толпу расслабляющихся фрицев, замахнул пару стопок шнапса, и принялся травить байки про свою поездку в Царское село. Рассказал под общий ржач о своих похождениях, как засветил в лицо военному искусствоведу Пульману и вообще набедокурил. Потом громким шепотом поведал про козни царскосельских евреев.
И только после этого сквасил озабоченную мину, вытащил из кармана блокнотик и принялся с хмурым видом его листать.
— Алекс, ты чего нос повесил? — сидящий рядом Гейнц ткнул мне локтем в бок.
— Да так, работа… — я неопределенно пожал плечами. — Не было заботы, как говорится…
— Эй, кто в баре думает о работе? — отозвался второй фриц, имя которого я давно забыл. Он щедро плеснул в мою стопку шнапса.